Ключ повернулся в замке, скрипнула дверь. Игорь, пахнущий дальней дорогой и машинным маслом, скинул тяжёлый рюкзак в прихожей.
— Танюх, я вернулся! Рейс перенесли, — крикнул он, уже представляя, как жена кинется ему на шею.
Из гостиной донёсся тихий, но панический шепот, звук упавшей вазы и быстрые шаги. Игорь нахмурился и тяжело ступил в зал.
На диване, закутавшись в его, Игорев, новый клетчатый халат (подарок на прошлый приезд), сидел молодой человек лет двадцати пяти. Волосы его были взъерошены, а лицо выражало желание провалиться сквозь все этажи дома. Таня стояла между диваном и мужем, как живой щит, в абсолютно невинном, но почему-то вывернутом наизнанку домашнем платье.
Наступила тишина, которую резал только тикающий будильник в виде свиньи на комоде.
— Объясни, — тихо сказал Игорь, устало потирая переносицу.
— Игорь, это не то, что ты думаешь! — выпалила Таня.
— Я думаю, что в моём халате на моём диване сидит незнакомый мне мужчина, а моя жена смотрит на меня, как кролик на удава. Мои мысли в нужном направлении?
Парень на диване, кажется, перестал дышать.
— Мы… мы смотрели сериал! — отчаянно воскликнула Таня. — А тут сквозняк! Вот я и дала ему твой халат, чтобы не простудился! Он… он брат моей подруги! Костик!
— Костик, — без интонации повторил Игорь, глядя на «Костика». — И сериал, значит, такой интересный, что ваза со стола слетела?
— Ты испугал! — сказала Таня, уже сама не веря в свою ложь.
Игорь тяжело вздохнул, подошёл к барной стойке, налил себе воды. Выпил залпом. Потом повернулся к паре.
— Ладно. Представим, что я поверил в эту прекрасную историю про сериал и сквозняк. Но у меня вопрос, — он медленно подошёл к дивану и уставился на Костика. — Костя. Зачем ты надел халат на голое тело?
Костик покраснел, как рак, и судорожно запахнул полы халата.
— Я… я не на голое… Трусы есть…
— О, слава богу, — с фальшивым облегчением сказал Игорь. — Уже легче. Трусы мои тоже или свои?
Таня ахнула. Костик, кажется, был готов расплакаться.
— Свои! Честно, свои! — пробормотал он.
Игорь кивнул, сел в кресло напротив, снял ботинки.
— Устал я, ребята. Двенадцать часов за рулем. Мечтал только о ванне, жене и котлетах. А тут… спектакль. Ну, раз уж сериал прервался, может, чаю попьем? Костя, не стесняйся, раз уж ты в халате, как дома, поставь чайник.
Костик метнул панический взгляд на Татьяну, но Игорь добавил ледяным тоном:
— Я не предлагаю. Я прошу. Иди на кухню.
Молодой человек, как ошпаренный, рванул с дивана и помчался на кухню, громко споткнувшись о порог. Послышался звон посуды.
Таня села на край дивана.
— Игорь, прости…
— Потом, — отрезал он. — Сначала разберёмся с гостями. Так что за сериал-то смотрели?
— Игорь, да перестань!
— Нет, серьёзно! Мне потом досматривать? Или на том сезоне закончилось?
С кухни донесся грохот и звон — похоже, у Костика вырвалась из рук кастрюля. Игорь крикнул:
— Костя! В моей семье посуду не бьют! Это тёща на юбилей дарила!
Из кухни послышался жалобный звук.
Через пять минут Костик, всё ещё в халате, но уже поверх натянутых джинсов, нес на подносе три чашки трясущимися руками.
— Сахар? — спросил Игорь, рассматривая парня, как биолог — редкий экземпляр жука.
— Н-нет, спасибо.
— Зря. Глюкоза мозгу нужна. Особенно в стрессовых ситуациях. Ну как, Костя, часто в гости к замужним дамам на сериалы ходишь?
Костик молчал, уставившись в чашку.
— Он впервые! — вступилась Таня. — Это была ошибка!
— О, — кивнул Игорь. — Ошибка. Ну, все мы люди. Я, например, ошибся, когда купил этот халат. Думал, свой, домашний. Ан нет, оказался публичный.
Он допил чай, встал.
— Так. Я приехал с вахты раньше, устал, спать хочу. А вы тут решайте свои проблемы. Костя, мой тебе совет: в следующий раз, когда пойдешь «смотреть сериал», проверь, нет ли у хозяйки мужа-дальнобойщика с чувством юмора и ключа от квартиры. И свой халат приноси. Это мой. Дорогая память.
Он взял свой рюкзак.
— Ты куда? — испуганно спросила Таня.
— В гараж. Перекантуюсь там сегодня. А завтра… завтра поговорим. Без Кости. Костя, ты свободен. Халат сними, пожалуйста, на прощание. Он мне ещё послужит.
Костик, красный до корней волос, стянул халат и остался в майке и джинсах, беспомощно комкая ткань в руках.
— Простите, — выдавил он, глядя куда-то в район Игоревых ботинок.
— Всё, иди. И дверь закрой тихо.
Когда молодой человек, не проронив больше ни слова, шмыгнул в прихожую и выскочил за дверь, наступила тишина. Игорь посмотрел на жену, которая плакала, уткнувшись в спинку дивана.
Он вздохнул, почесал затылок.
— И знаешь, Тань, самое обидное, — сказал он с искренней досадой в голосе. — Что я тебе эти котлеты, дурак, через пол-России вез в термосумке. Сибирские, с деревенским хлебушком. А он… он даже чай нормально заварить не может. Комариный укус.
И, хлопнув дверью, он вышел, оставив Татьяну наедине с остывающим чаем, разбитой вазой и дикой, нелепой ясностью того, какую глупость она совершила и какого человека — действительно своего — только что потеряла.