Если бы парфюмы старели как вино, Lalique Pour Homme Equus 2001 года выпуска сегодня бы считался выдержанным, крепким и немного осевшим коньяком. Но парфюмы стареют иначе - не в бутылке, а в нашем восприятии.
Но парфюмы стареют иначе - не в бутылке, а в нашем восприятии. Их контекст уходит, а они остаются, превращаясь из актуальных высказываний в документы эпохи. Equus - один из самых ярких и парадоксальных примеров подобного рода.
На рубеже тысячелетий мир мужской парфюмерии метался между двумя крайностями: прозрачными акватиками 90-х и нарождающейся волной сладких, ванильных «клубных» соблазнителей. Equus сходу ворвался в этот расклад как нечто иное. С первых секунд - взрывной, резкий, почти агрессивный аккорд можжевельника, цитрусовых, джина со льдом, больше похожий на удар хлыста, чем на приветствие. За этим взрывом раскрывалась мощная, тёмная душа лаванды, имбиря, черного перца и ветивера. Это был аромат-характер, аромат-заявление. В эпоху, когда «мужественность» в парфюмерии всё чаще сводилась к чистому спортивному образу, Equus напоминал о её архетипической, почти первобытной силе. Он пах не просто мужчиной - это был запах, который вдыхал всадник, мчащийся по темному лесу.
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
В десятые его задавили сахарные бомбы вроде 1 Million, сладкие амбродеревяшечные недра и кристально чистые цитрусовые фужеры. В этой новой, отполированной до блеска реальности Equus стал выглядеть не просто старомодным, а скорее неуместным. Он не состарился, он выпал из времени.
Его звучание стало тише (возможно, дело в реформуляции, а может, в нашем привыкшем к мощным сладостям и восточностям носе), но от этого только яснее. Его флакон стал проще - вместо объемного тиснения и матовой обработки лошадиную голову стали лишь рисовать на стекле. Он не пытается кричать, как раньше. Он просто есть - хорошо сохранившийся памятник самой идее мужской парфюмерии как силы, а не украшения.