Когда жертва и палач живут рядом, а выживший вынужден отрицать собственный опыт ради возможности остаться в живых – возникает особая реальность. Ее исследует Талин Суджян, доцент Университета Людвига Максимилиана в Мюнхене в своей книге «Армяне в современной Турции: постгеноцидальное общество, политика и история (2016 г., русский перевод под редакцией Самвела Меликсетяна, 2024).
ПОСЛЕ ГЕНОЦИДА 1915-1923 гг. ТЫСЯЧИ ВЫЖИВШИХ АРМЯН ПРОДОЛЖАЛИ ЖИТЬ И РАБОТАТЬ В ТУРЦИИ, рядом с теми, кто уничтожил полтора миллиона армян. В книге исследуется в основном период 1930-1950 гг., когда турки выстраивали свой проект политической модернизации на фундаменте отрицания совершенного преступления. В этой системе отрицание становится условием существования: чтобы остаться в живых нужно молчать о том, что произошло, подчиниться официальной версии событий. Суджян показывает, как это осуществлялось через конкретные механизмы.
В Турции появились Законы о налоге на имущество (1942), развернулась кампания «Гражданин, говори по-турецки», действовали запреты на профессии для немусульман, контролировалась армянская пресса, была конфискована собственность армянских общин, организована депортация 1950-х годов из провинций в Стамбул. Тон всему этому, естественно, задавали власти, начиная со столь обласканного европейцами «демократа» Мустафы Кемаля.
Автор использует множество источников: коллекция армянских газет, собранная Варужаном Кесеяном в Стамбуле, турецкие госархивы, дневники и др.
Выводы Суджян неоспоримы. Геноцид не заканчивается в 1923 году с основанием Республики. Он продолжается через стирание памяти, принудительную туркизацию, создание условий, в которых быть армянином означает быть невидимым или исчезнуть.
Армяне первого постгеноцидального поколения (родившиеся после 1915-го) пытались протестовать против этой системы, сопротивлялись через газету «Нор ор», поднимали вопросы неравенства, дискриминации. Но эти голоса ничто не изменили.
В реальной действительности армяне Турции были вынуждены использовать разные имена – одно дома, другое в публичном пространстве. Закон о фамилиях (1934) заставил многих принять турецкие фамилии. Жизнь концентрировалась в отдельных районах и зданиях, где обитали только армяне – в гетто без официального статуса гетто.
Т. Суджян подчеркивает, что Турецкая Республика продолжала линию Османской империи в Армянском вопросе. Указывает, что в 1943 г. останки одного из главных организаторов геноцида — Талаата-паши были с почестями перевезены из Берлина в Стамбул для торжественного перезахоронения. Так что геноцид продолжился.
Работа не ограничивается анализом государственной политики. Суджян показывает, как синдром отрицания пронизывает все общество. Турецкое население – не только элиты – на протяжении поколений усваивает и воспроизводит антиармянские установки. Отрицание становится фундаментом национальной идентичности турок. Геноцид не заканчивается с прекращением массовых убийств. Он трансформируется в форму отрицания, стирания памяти. Преступление продолжается. Без демонтажа существующей системы, без признания Геноцида и его последствий невозможно никакое примирение или демократизация.
Значение работы Т. Суджян выходит за пределы Армянского вопроса. Она предлагает модель анализа постгеноцидальных обществ в целом, актуальна для других случаев геноцида в XX веке. Книга обращена не только к историкам, специалистам по Турции и Ближнему Востоку. Она осуждает насилие после насилия, разъясняет опасность молчания о преступлении, которое так и осталось безнаказанным. А значит может повториться в другом месте, несмотря на оптимистические обещания политиков с лозунгом «Никогда более!».
Подготовил А. ТОВМАСЯН с сайта Армянского музея Москвы и культуры наций