Сегодня нашим автором станет Галина Леонидовна Бабенко (Подобина) из города Котельнича Кировской области.
«Предлагаю вашему вниманию воспоминания о моем отце. Он ровесник революции, которой гордился, как и своей великой страной, за которую проливал кровь.
Мне всегда нравились названия русских городов, оканчивающиеся на «ич»: Галич, Углич, Солигалич... Привлекало в этом звуке слияние, как казалось, твёрдой мужественности и мягкой женственности. «Так где вы теперь жить будете?» - спросили меня. «В городке небольшом северном, на «ч». - «Череповец, что ли?» «Да нет, Котельнич», - ответила я под добрый смех.
Вятская земля - моя прародина. Оричи - ещё одно звучное название, сыгравшее в моей судьбе решающую роль. В 1943 году, после прорыва блокады Ленинграда, мой отец, капитан Красной армии Леонид Прокопьевич Подобин, лечился в вятском посёлке Оричи в госпитале. И к нему из Костромской области приезжала моя мама. А весной 1944 года родилась я, крещённая блокадной памятью. Много лет невидимая сила тянула меня на вятскую землю, где мой отец провел нескончаемые страшные дни между жизнью и смертью.
Историческая тяга сердца и души к родным местам волновала. Будоражила воображение, заставляла вглядываться в карту, читать, искать материалы о вятичах. Хваткие вятские люди не одно десятилетие XIX века рассеялись по всей России. Так появились на юге Северных Увалов (северо-восток Костромской области) многочисленные починки вятичей. В числе новожилов, теперь уже костромичей, был и один из моих прадедов - Хрисанф Павлович Юдинцев, до переселения живший в деревне Верхорубье, что стояла недалеко от Котельнича.
Леонидова березка
В семье деда по отцу было восемь детей. Из четверых юношей Великая Отечественная война забрала троих. Израненный, но живой остался лишь один сын, Леонид Подобин, 1917 года рождения, мой отец. Он был вторым мальчиком в семье. Родился под берёзкой, когда его мать пришла полоскать бельё. Так и прозвали в костромской деревне Сидорёнки эту берёзку Леонидовой. Как знать, может, в блокадном аду вспоминал он деревце своего детства и прикрыло оно его родными ветвями от фашистских пуль…
Война застала отца в самом пекле - под Ленинградом, не дав окончить первое Ленинградское пехотное училище имени С.М. Кирова, курсантом которого он был с 1940 года. С первого дня войны - на Ленинградском фронте, был командиром стрелкового взвода. Боль блокадной памяти всю оставшуюся жизнь терзает нашу семью. 7 октября 1941 года – первое тяжелое ранение. От смерти спас портсигар, подаренный женой, что лежал в левом кармане гимнастёрки. Верхнюю стенку портсигара немецкий осколок пробил, в нижней сделал вмятину. Ещё один осколок попал в сердечную мышцу и не давал покоя до смерти.
14 марта 1943 года - второе тяжёлое ранение. После лечения в госпитале в Оричах воин Подобин был признан ограниченно годным. Но отец рвался на фронт. Направили его на Западную Украину.
Города Дубно, Ровно, Луцк - места службы отца. Там хозяйничали бандеровцы, и было не легче, чем на фронте. Из-за любого угла грозила пуля. К каждому советскому работнику и офицеру был «прикреплён» бандеровец с целью убить к определённому сроку. Имелась такая «охрана» и у капитана Подобина.
Вечерами на улицу выходить было страшно. На базаре русским продавали отравленные продукты. Отраву, измельчённые стекло, железо подмешивали в молоко, сметану, водку. Не щадили никого. Раз священника, который агитировал за подписку на заём, сбросили с семьёй в колодец и замуровали. А дом его вспыхнул, едва за околицей скрылись советские солдаты, которыми командовал отец.
Тринадцать лет служил он в родной армии, очень её любил и ценил фронтовую дружбу, награждён многими орденами и медалями. Любимой его одеждой всегда была военная.
Настоящий коммунист
В 1953 году отец демобилизовался, работал директором школ в Костромской области. Был по-армейски строг и требователен, но справедлив. Ветеран труда, инвалид Великой Отечественной войны, он не сидел без дела. Голова и руки у него были золотые, он отлично знал и делал многое: увлечённо читал, прекрасно пел, рисовал, играл на многих музыкальных инструментах, шил, разбирался в технике, писал стихи и прозу, был замечательным столяром и плотником. Два года работал над организацией и оформлением памятника воинам сельсовета, погибшим в годы войны.
Это был порядочный человек, настоящий коммунист. Недаром, когда ученики отвечали на вопрос, кого бы они взяли в коммунистическое общество, они сказали: «Директора школы!» Именно такие люди, как мой отец, каждым часом своей жизни приближали Победу.
…Он умер от фронтовых ран в 1987 году. Он видел салют Победы, и дожить до него ему помогли добрые умелые руки вятских медиков, стены оричевского госпиталя, ставшие родными для костромского фронтовика.
Сейчас я, чья жизнь опалена войной, дочь капитана советской армии, инвалида-фронтовика, живу в Котельниче. Деньги на приобретение квартиры моей маме, труженице тыла, награждённой медалью за самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны, выделило государство. Проходя по улицам города, я думаю о жизненном пути отца-ветерана, и в памяти всплывают слова его любимого поэта Константина Симонова:
«Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три берёзы
При жизни никому нельзя отдать».