…всякий раз, когда ты думал, что погружаешься, ты на самом деле был только эгоистически встревожен», – сказал дон Хуан, и его смех был похож на шелест сухих листьев, скребущих по камню.
Мы сидели в его *сото* в глубокой тишине, которая наступает только перед рассветом. Я чувствовал знакомое томление – желание сделать что-то грандиозное, прорваться, наконец, к настоящей силе. И знакомую пустоту после того, как это желание угасало, не найдя выхода.
– Ты хочешь овладеть всем миром, Карлос, – сказал он, не глядя на меня, – но ты не владеешь даже крошечным кусочком своей собственной жизни. Ты как путник, который жаждет завоевать континент, но потерял карту и забыл, откуда пришёл. Ты помнишь не жизнь, а её обглоданные кости. Ссылки. Ярлыки.
– Но как вспомнить всё? – вырвалось у меня. – Это же невозможно.
– Возможно, – отрезал он. – Но не для того, кто сидит и жалуется. Для воина память – не склад хлама, а поле боя. Владеть жизнью – значит не «знать» её, как знают расписание поездов. Это значит *окружить её со всех сторон забором осознания*. Взять в кольцо. И первое кольцо – это перепросмотр.
Он замолчал, дав мне прочувствовать вес этого слова. Не упражнения. Не техники. *Кольца*.
– Я уже говорил тебе о перепросмотре, – продолжил он. – И повторю снова. И ты сам будешь повторять его снова и снова, пока не поймёшь: повтор – это не забывчивость. Это *ритм*. Как биение сердца. Как циклы луны. Значимое всегда возвращается. Если в твоей жизни что-то настырно повторяется – это дух стучится. Или твой тональ заклинило. Перепросмотр – это способ отличить одно от другого.
Я кивнул, стараясь выглядеть понимающим. Дон Хуан вздохнул – тот самый терпеливый, усталый вздох учителя, который видит, как ученик вместо слушания готовит в голове умный ответ.
– Ты думаешь о «задачах», – сказал он, читая меня как раскрытую книгу. – «Развить память, высвободить энергию, найти ошибки…» Это всё верно. Но это как сказать, что цель дыхания – двигать воздух. Суть не в этом. Суть в том, что перепросмотр – это *машина, которая сама себе прокладывает дорогу*. Ты запускаешь её, а дальше она ведёт тебя. Чем больше ты делаешь, тем больше у тебя становится силы *делать*. Это не линейно. Это как расти: сегодня ты не можешь поднять камень, а через год – можешь. И тот же камень уже другой.
Он встал и прошёлся по комнате, его силуэт вырисовывался на фоне сереющего окна.
– Твоё прошлое, – сказал он, останавливаясь, – сейчас похоже на болото, где всё перемешано. Успехи, ошибки, люди, места – всё плавает в одном энергетическом месиве. Ты не можешь этим управлять, потому что не видишь структуры. А структура – это измерения. Первое измерение перепросмотра – **Пространство**.
– Пространство? Воспоминания о местах?
– Не воспоминания, – поправил он резко. – *Осознание пространства*. Что такое для тебя комната твоего детства? Координаты? Мебель? Нет. Это *атмосфера*. Напряжение между стенами. Тишина под кроватью. Свет из окна в три часа дня. Пространство – это не карта. Это *направление силы*. Одинокий ходок в горах через семь лет знает не тропы. Он знает *настроение* каждой долины, *дыхание* каждого перевала. Он чувствует пространство изнутри, как своё тело. Вот что ты должен сделать со своим прошлым: не вспомнить, где был, а *войти туда снова* и осмотреться. Не глазами, а кожей. Тогда пространство станет союзником. Оно начнёт выталкивать забытые события, как земля весной выталкивает ростки.
Я представил свою старую квартиру в Лиме. Не картинку, а ощущение – запах пыли на книгах, холод кафельного пола под босыми ногами…
– Второе измерение – **Время**, – голос дона Хуана вернул меня. – Но не часы и календари. Время – это *ритм*. Цикл. Когда ты начинаешь перепросматривать от недавнего к давнему, ты не просто листаешь альбом. Ты настраиваешься на волну. Ты начинаешь слышать *мелодию* своей жизни – где были паузы, где crescendo, где фальшивые ноты. Места работы, дома, встречи – это не отметки на линии. Это узлы на сетке времени. Ты должен их прощупать.
– А люди? – спросил я. – Ты говорил составлять списки…
– **Люди** – третье измерение, – кивнул он. – И самое коварное. Потому что с людьми ты помнишь не их, а *свои чувства к ним*. Обиду, восторг, зависть, любовь. Ты перепросматриваешь не человека, а своё отражение в нём. Как в кривом зеркале. И это подводит нас к четвёртому измерению – **Чувствам-Модальностям**.
Он подошёл ко мне вплотную, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.
– Всё, что у тебя есть от прошлого, – сказал он тихо, – это *ощущения*. Вкус страха во рту. Давление тоски в груди. Лёгкость смеха. Перепросмотр движется ими. Ты не вспоминаешь сцену – ты *вызываешь чувство*. И как только оно приходит – как запах, как привкус – за ним приходит и вся ситуация, целая и живая. Но будь осторожен: чувства – это не просто краски. Это *энергия*. Застрявшая, запутавшаяся. Твоё дыхание в перепросмотре – это не дыхание для кислорода. Это *игла*, которой ты распутываешь узлы.
Я почувствовал, как моё собственное дыхание стало глубже, как будто следуя его словам.
– Итак, четыре аспекта: Пространство, Время, Люди, Чувства, – подытожил дон Хуан. – Ты должен пройти по каждому. Не по отдельности, а *сплетая* их. Потому что каждое событие – это свой рецепт: 30% пространства, 20% времени, 40% человека, 10% чувства. Ты должен восстановить этот рецепт. Точность здесь – дело безупречности. Но даже это – не конец.
Он сделал паузу, и в воздухе повисло напряжение, как перед разрядом молнии.
– Есть пятое измерение. **Ракурсы**.
Я не понял. Дон Хуан усмехнулся.
– Ракурс – это не «тема». Это *способ видеть*. Например, ракурс «предательство». Или ракурс «тишина». Или ракурс «край». Ты проходишь всю свою жизнь не по местам или людям, а *по этому ракурсу*. И тогда ты обнаруживаешь, как одно и то же событие – скажем, твой уход из родительского дома – в ракурсе «свобода» выглядит как побег, а в ракурсе «одиночество» – как изгнание. Ты видишь не новые факты, ты видишь *новые связи*. Сеть. Энергетический узор своей судьбы.
Он отступил, и его лицо стало безразличным, каменным.
– Но предупреждаю: не смей придумывать ракурсы сам. Это смертельно опасно. Твой мелкий ум нацепляет ярлыки, и ты застрянешь в лабиринте собственных интерпретаций. Ракурс должен *прийти*. От духа. Как озарение. Как ветер, который вдруг меняет направление. Твоя задача – быть достаточно лёгким, чтобы этот ветер тебя сдвинул. А для этого нужно безупречно пройти первые четыре измерения. Они – фундамент. Ракурс – крыша.
Рассвет уже разливал по комнате холодный сизый свет. Дон Хуан казался вырезанным из этого света.
– Перепросмотр, – сказал он напоследок, и его голос звучал уже откуда-то издалека, – это не ради прошлого. Это ради *настоящего момента*. Каждый раз, когда ты распутываешь один узел из прошлого, ты высвобождаешь энергию для *сейчас*. И однажды, собрав все узлы, все нити, ты обнаружишь, что держишь в руках не клубок воспоминаний, а нечто целое, плотное, сияющее. Кристалл. Свою жизнь. И тогда ты станешь не человеком, который живёт, а *создателем*, который эту жизнь *имеет*. И между этими двумя состояниями – вся разница между сном и пробуждением. Между тоналем и нагуалем. Между смертью и огнём изнутри.
Он повернулся и вышел, оставив меня в наполняющейся светом комнате с одним ясным, невыносимо простым приказом, звучавшим у меня в костях:
*Начни.*
