Найти в Дзене

Почему мы так быстро раздражаемся?

Я часто наблюдаю: маленькая незначительная вещь — опоздание, резкое замечание, звук — и в нас вспыхивает раздражение, иногда почти физическое, как будто кнопка внутри срабатывает. Почему так происходит?
С точки зрения психологии раздражение редко про то, что случилось «снаружи». Чаще это отклик внутренней динамики: старой боли, ожиданий и защит. В детстве мы учились считывать отношения с близкими — кто ярко выражал недовольство, кто уходил в молчание, кто принимал нас только за успешные поступки. Те сценарии остаются в теле и в бессознательном: любое напоминание о прежней эмоциональной ситуации активирует не только память, но и ощущение угрозы — иногда очень древней, почти бессознательной.
И тогда мы реагируем не на факт, а на чувство: «меня не замечают», «меня критикуют», «меня бросают». Раздражение — это часто смесь обиды, бессилия и страха быть отвергнутым.Оно может маскировать стыд или зависть, и чтобы не чувствовать уязвимость, мы включаем защиту — раздражаемся, отталкиваем,

Я часто наблюдаю: маленькая незначительная вещь — опоздание, резкое замечание, звук — и в нас вспыхивает раздражение, иногда почти физическое, как будто кнопка внутри срабатывает. Почему так происходит?

С точки зрения психологии раздражение редко про то, что случилось «снаружи». Чаще это отклик внутренней динамики: старой боли, ожиданий и защит. В детстве мы учились считывать отношения с близкими — кто ярко выражал недовольство, кто уходил в молчание, кто принимал нас только за успешные поступки. Те сценарии остаются в теле и в бессознательном: любое напоминание о прежней эмоциональной ситуации активирует не только память, но и ощущение угрозы — иногда очень древней, почти бессознательной.

И тогда мы реагируем не на факт, а на чувство: «меня не замечают», «меня критикуют», «меня бросают». Раздражение — это часто смесь обиды, бессилия и страха быть отвергнутым.Оно может маскировать стыд или зависть, и чтобы не чувствовать уязвимость, мы включаем защиту — раздражаемся, отталкиваем, обвиняем. Это легче, чем дать себе почувствовать, как болит.

Ещё важный момент — про проекцию: мы видим в другом ту часть себя, которую не хотим признать. Кто‑то кажется ленивым — а внутри нас может быть страх своей собственной лени; кто‑то груб — и мы внезапно оказываемся лицом к лицу с собственными запретными агрессивными чувствами.

Что можно сделать в момент раздражения? Не пытайтесь сразу «исправить» раздражение. Я предлагаю простую практику: заметьте, где в теле возникает напряжение; дайте этому чувству имя (например, «обида» или «тревога»); спросите себя мягко: «На что это похоже из моего прошлого?» И только затем — решайте, что с этим делать: сказать, отступить, договориться с собой.

Пусть раздражение станет подсказкой, а не приговором. Когда мы его начинаем исследовать — с любопытством, а не с обвинением — за ним часто оказывается важная потребность, которую можно услышать и удовлетворить иначе. И это, в сущности, путь к тому, чтобы жить чуть спокойнее и честнее с собой.