5 августа 1977 года в Ереване было совершено одно из самых дерзких ограблений в истории СССР. Банда из трех человек похитила из хранилища Госбанка Армянской ССР полтора миллиона рублей — гигантскую по тем временам сумму. Расследование, казалось, зашло в тупик, но преступников погубила не бдительность охраны, а собственная ошибка и... сутки разницы между приговором и прощением.
«Великолепная» троица: спортсмен, уголовник и инсайдер
Идейным вдохновителем был Николай Калачян, мелкий грабитель и наркоторговец, искавший легких денег. Ему нужен был сильный и ловкий исполнитель.
6 самых мощных взрывчатых веществ в мире
Выбор пал на двоюродного брата, Феликса — заслуженного мастера спорта по гимнастике, примерного семьянина, отчаянно нуждавшегося в деньгах для жены и двоих детей. Третьим стал инсайдер — работник самого банка Завен Багдасарян, который снабдил банду схемами и графиком работы охраны.
Гениальный план и импровизация: гимнастика против бетона
План был тщательным. Феликс, используя силу и навыки, должен был пробить стену соседнего здания, чтобы проникнуть в банк. Однако бетон оказался крепче расчетов. Тогда гимнаст пошел на риск: заметив открытое окно в комнате отдыха, он прыгнул на него с крыши соседнего дома. Попав внутрь, он проделал в полу дыру диаметром всего 34 сантиметра — достаточно, чтобы протиснуться в хранилище. Оттуда он вынес 1,5 миллиона рублей новенькими сторублевками редкой серии АИ, которые только вводились в оборот.
Роковая ошибка: как редкие купюры вывели на след
Расследование долго шло в тупик. Решающую зацепку дали сами деньги. Николай, приехав в Москву, решил «отмыть» часть суммы через покупку облигаций. Он поручил это Владимиру Кузнецову, брату своей возлюбленной, выдав наличные за «карточный выигрыш». В сберкассе Кузнецов, запаниковав при виде огромной суммы, сбежал, оставив пачку редких сторублевок на столе. Кассирша, пораженная купюрами, составила фоторобот. Цепочка быстро привела оперативников сначала к Кузнецову, а затем и к братьям Калачян.
Последний отсчет: расстрел и бумага, опоздавшая на сутки
Украденная сумма и статья за хищение социалистической собственности в особо крупных размерах не оставляли шанса. Суд вынес высшую меру — расстрел для обоих братьев. Общественность и даже председатель Президиума Верховного Совета Армянской ССР Бабкен Саркисов просили о помиловании, ссылаясь на молодость и детей Феликса. В Москве документы о помиловании были подписаны.
Но здесь в дело вмешался жестокий случай. Бумага из столицы прибыла в Ереван... ровно на сутки позже. К моменту, когда курьер доставил заветный конверт, приговор Николаю и Феликсу Калачян уже был приведен в исполнение.
Их история стала символом эпохи: с одной стороны — дерзкий, почти кинематографический план, с другой — безжалостная машина советского правосудия, где даже официальное прощение могло опоздать на один роковой день.