XX век входил в историю не торопясь, но уверенно — скрипя гусеницами, звеня металлом, наполняя воздух запахом машинного масла и пороха. Для оружейников это было редкое, почти опьяняющее время. Казалось, сама эпоха подталкивала их к эксперименту, позволяла ошибаться, пробовать, идти на риск. С каждым десятилетием арсеналы усложнялись, старые образцы обрастали новыми решениями, а чертёжные доски всё чаще становились ареной дерзких идей.
Русская оружейная школа в этом мире занимала особое место. И, что удивительно, многие её мастера приходили в профессию не из академий и институтов. Они работали по внутреннему чутью, по ощущению металла в руках, по звуку выстрела, по вибрации ствола. Среди их творений были образцы, которые становились легендами, и были те, чья судьба складывалась иначе — коротко, почти трагически. Они существовали в одном, максимум нескольких экземплярах, оставляя след не в войсках, а в истории идей.
Одним из таких забытых, но по-настоящему пугающих образцов стал восьмиствольный пулемёт Ивана Ильича Слостина.
Человек, который заставил пулемёт звучать как авиабомба
Имя Ивана Слостина редко всплывает в популярной военной истории. Он не стал символом эпохи и не получил фамилии, ставшей нарицательной. Но в конце 1930-х годов именно его разработка заставила военных переглядываться и говорить шёпотом.
Говорили, что при стрельбе его пулемёт звучал так, будто над полем боя разорвалась настоящая авиабомба.
Идея многоствольного оружия, впрочем, была не новой. Ещё в XVIII веке появились кремниевые пеппербоксы — пистолеты с несколькими стволами, заряжаемыми через дуло. В 1862 году американец Ричард Гатлинг запатентовал свой знаменитый многоствольный пулемёт, который позже прошёл испытания в Гражданской войне в США. Его использовали и в американо-испанском конфликте, и в русско-турецкой войне 1877 года.
Но всё это было лишь прологом.
Эпоха, в которой стреляли быстрее мысли
К 1930-м годам Советский Союз переживал настоящий оружейный подъём. Красная армия получала автоматическую винтовку Симонова, ручной пулемёт Дегтярёва, пистолет-пулемёт Шпагина. Казалось, что технический прогресс ускорился настолько, что догонял сам себя.
Именно в этой атмосфере, в 1939 году, состоялись испытания пулемёта Слостина. Комиссия собралась без особых ожиданий — ещё один опытный образец, ещё один эксперимент. Но когда раздался первый залп, стало ясно: перед ними нечто иное.
Грохот был таким, что его невозможно было спутать ни с чем. Это был не просто звук стрельбы — это было давление на слух, на грудную клетку, на нервы. Люди инстинктивно вздрагивали, словно рядом действительно рвалась авиабомба.
Цифры, от которых становилось не по себе
3300 выстрелов в минуту — именно такую скорострельность показал восьмиствольный пулемёт. Для наземного оружия это выглядело почти невероятно. Для сравнения: многоствольная авиационная пушка того времени выдавала около 3900 выстрелов в минуту.
Конструкция включала восемь стволов, вращающийся блок и патроны калибра 7,62 × 54 миллиметра. Слостин сознательно шёл к пределу возможного. В ранних образцах он достигал даже 5000 выстрелов в минуту.
Эти варианты прошли испытания уже в условиях Великой Отечественной войны. Отчёты говорили о хороших результатах, и руководство страны соглашалось: работу необходимо продолжать.
Когда идея оказалась тяжелее реальности
Слостин не сбавлял темпа. Он адаптировал пулемёт под оружейный лафет, увеличил калибр до 14,5 × 114 миллиметра. Теперь оружие можно было использовать для заградительного огня, а при необходимости — и как авиационную пушку.
Шумовой эффект был колоссальным. Предполагалось, что он способен деморализовать противника ещё до того, как тот осознает происходящее.
Но вместе с этим начали проявляться и слабые места конструкции. Скорострельность падала ниже 3000 выстрелов в минуту. Регулярно происходили обрывы гильз. Для пехоты пулемёт оказался чрезмерно тяжёлым, громоздким, требовательным к обслуживанию.
Да, у него были достоинства. Но перевес оказался на стороне недостатков.
Тихий финал и долгий след
В 1949 году работы над восьмиствольным пулемётом были официально прекращены. Иван Слостин не стал символом оружейной эпохи, не получил мировой славы и не вошёл в массовое сознание, как Калашников.
Но его идеи не исчезли.
Они остались в металле других систем, в чертежах и принципах, которые позже нашли воплощение. Корабельная пушка «Дуэт», например, создавалась с использованием тех самых решений, над которыми Слостин бился годами.
Иногда история оружия движется не прямой дорогой, а зигзагами — через тупики, неудачи и забытые имена. И именно в этих забытых разработках порой скрывается будущее.