Глава 4. Дорога
Утром они поехали в райцентр.
Зоя ждала у медпункта — в куртке, с небольшой сумкой через плечо. Села в машину молча, пристегнулась. Вера завела мотор.
Первые километры ехали в тишине. За окном тянулись поля, перелески, редкие деревни. Дорога была разбитой — приходилось объезжать ямы, сбавлять скорость на ухабах.
— Ты вчера звонила, — сказала Зоя, не глядя на неё. — Я не ответила. Извини.
— Ничего. Понимаю.
— Нет, не понимаешь. — Зоя повернулась к ней. — Я всю ночь не спала. Лежала и думала обо всём: о том, что ты рассказала, о записях, о нас.
— И что надумала?
— Что боюсь. — Голос дрогнул. — Сорок пять лет я жила одной жизнью. Знала, кто я. Зоя Тарасова, дочь Ивана и Марии Тарасовых. Фельдшер. Вдова. Обычная деревенская баба. А теперь выясняется, что, может быть, всё это неправда. Что я — кто-то другой. И рядом есть человек, который…
Она замолчала.
— Который — что? — мягко спросила Вера.
— Который может оказаться ближе всех. Роднее всех. — Зоя отвернулась к окну. — Я не знаю, как с этим жить. Честно — не знаю.
Вера помолчала. Потом сказала:
— Я тоже боюсь. Если честно — очень. Всю жизнь думала, что знаю свою историю. Родители, детство, семья. А теперь… Как будто земля из-под ног ушла.
— Но ты всё равно хочешь знать правду?
— Да. Даже если она окажется… сложной.
Зоя кивнула. Помолчала.
— Расскажи про свою мать. Ту, которая тебя вырастила.
Вера не сразу ответила. Воспоминания нахлынули — тёплые, горькие, перемешанные.
— Светлана Васильевна. Мама. — Она улыбнулась. — Добрая была. Тихая. Работала бухгалтером в НИИ, всю жизнь на одном месте. Любила вязать, готовить, смотреть старые фильмы по телевизору. Обычная московская женщина своего поколения.
— Она тебя любила?
— Да. Очень. — Вера сглотнула комок в горле. — Никогда не повышала голос, не наказывала. Всегда поддерживала, во всём. Когда я поступила на юрфак — гордилась так, что всем соседям рассказала. Когда вышла замуж — плакала на свадьбе от счастья.
— А когда развелась?
— Тоже плакала. Но не упрекала. Сказала: «Главное — чтобы тебе было хорошо». Она всегда так говорила.
Зоя слушала молча.
— Она умерла три года назад, — продолжила Вера. — Инсульт. Быстро, почти не мучилась. Я была рядом, держала её за руку. Последнее, что она сказала: «Прости меня». Я тогда не поняла — за что прощать? Думала, бредит. А теперь…
— Теперь думаешь, что она знала?
— Не знаю. Может быть. Или просто чувствовала себя виноватой — за что-то другое. Уже не спросишь.
Они проехали ещё несколько километров. Впереди показался указатель: райцентр, пятнадцать километров.
— А твои родители? — спросила Вера. — Приёмные, я имею в виду.
— Простые люди. — Зоя пожала плечами. — Отец работал трактористом, мать — дояркой. Жили небогато, но не бедствовали. Меня любили — по-своему, по-деревенски. Не сюсюкали, не баловали, но заботились. Отец научил меня рыбачить, мать — готовить и шить.
— Ты их любила?
— Да. Конечно. — Зоя помолчала. — Когда отец умер, мне было пятнадцать. Сердце не выдержало — надорвался на работе. Мать после этого сдала, два года протянула. Я осталась одна в семнадцать лет. Ещё школу не окончила.
— И как справилась?
— А что делать? Справилась. Доучилась, поступила в медучилище. Работала санитаркой, чтобы за общежитие платить. Потом вернулась сюда, в деревню. Вышла замуж за Колю Тарасова — дальнего родственника отца. Хороший был человек. Тихий, работящий. Восемь лет прожили, а потом…
Она не договорила. Вера не стала расспрашивать — и так понятно.
— Детей хотели? — спросила она осторожно.
— Хотели. Не получилось. Врачи говорили — у меня проблемы. Лечились, пытались… Потом Коля умер, и стало уже неважно.
Тишина. Только шум мотора и шорох шин по асфальту.
— Получается, мы обе одинокие, — сказала Вера.
— Получается.
Они переглянулись. И впервые за эти дни Вера увидела в глазах Зои не настороженность, не страх — а что-то похожее на надежду.
* * *
Районная больница располагалась на окраине городка — трёхэтажное здание советской постройки, с облупившейся штукатуркой и ржавыми водосточными трубами. Но внутри было чисто, пахло хлоркой и лекарствами.
Наташа — знакомая Зои — оказалась энергичной женщиной лет сорока, с короткой стрижкой и быстрыми движениями. Она провела их в кабинет, усадила на стулья.
— Значит, хотите узнать, родственницы или нет? — Она смотрела на них с любопытством. — Интересно. Вы правда похожи, девочки. Прямо как сёстры.
— Мы и хотим это проверить, — сказала Вера.
— Понимаю. — Наташа достала из шкафа какие-то пробирки, палочки. — Процедура простая: мазок изо рта, отправляем в лабораторию, ждём. Сами понимаете, очередь, загрузка — но постараюсь ускорить.
— Спасибо, — сказала Зоя.
Процедура заняла несколько минут. Наташа взяла образцы, подписала пробирки, убрала в специальный контейнер.
— Готово. Позвоню, как придёт результат. — Она посмотрела на них. — Девочки, а вы точно хотите знать? Бывает, люди делают такие анализы, а потом жалеют. Правда — она разная бывает.
— Мы хотим знать, — твёрдо сказала Вера.
Наташа кивнула.
— Тогда удачи. И держитесь друг за друга. Что бы там ни оказалось.
* * *
На обратном пути остановились в кафе — маленьком, придорожном, с пластиковыми столами и запахом жареного масла. Взяли чай и пирожки с капустой — горячие, из печи.
— Странно, — сказала Зоя, грея руки о чашку. — Сижу тут с тобой, ем пирожки, а в голове не укладывается. Вчера я была одна. Сегодня — может быть, уже нет.
— Может быть, — согласилась Вера. — Пока не узнаем точно.
— А если окажется, что мы не сёстры? Что всё это — совпадение?
Вера откусила пирожок, прожевала.
— Тогда разъедемся. Ты — в свою деревню, я — в свою Москву. Будем жить как раньше.
— Так легко говоришь.
— Нет. Не легко. — Вера посмотрела ей в глаза. — Но я привыкла готовиться к худшему. Профессиональная деформация — адвокаты всегда просчитывают все варианты.
Зоя усмехнулась.
— А я привыкла надеяться на лучшее. Профессиональная деформация — фельдшеры иначе не выживают.
Они рассмеялись. Первый раз за эти дни — вместе, по-настоящему. И смех этот что-то изменил. Как будто треснула стена между ними.
Допили чай и вышли к машине.
У входа в кафе стоял полицейский УАЗик. Рядом — мужчина в форме. Высокий, крепкий, лет под пятьдесят. Седина на висках, внимательные глаза.
— Зоя Ивановна! — окликнул он. — Вот так встреча. Далеко собрались?
— Михаил Андреевич. — Зоя остановилась. — По делам ездили. А вы?
— Да тоже по делам. В район вызывали, на совещание. — Он перевёл взгляд на Веру. — А это, я так понимаю, племянница Антонины Васильевны? Наслышан.
— Вера Сергеевна Мельникова, — представилась она. — А вы?
— Сотников. Михаил Андреевич. Участковый. Вернее, старший участковый — у нас тут несколько деревень в зоне ответственности.
Он протянул руку. Рукопожатие было крепким, но не давящим — не то что у Куликова.
— Соболезную по поводу тётки, — сказал он. — Хорошая была женщина. Многим помогала.
— Спасибо.
— Если что-то понадобится — обращайтесь. Мой участок, моя ответственность. — Он достал из кармана блокнот, вырвал листок, написал номер. — Вот, звоните в любое время. Даже ночью, если что.
Вера взяла листок. Посмотрела на Сотникова внимательнее. Лицо открытое, честное. Такие лица бывают у людей, которые привыкли отвечать за свои слова.
— Спасибо, — повторила она. — Может, и понадобится.
Сотников кивнул. Потом добавил, понизив голос:
— Слышал, у вас там… неспокойно. Куликов интересуется домом. Будьте осторожны с ним. Человек он непростой.
— Вы что-то знаете?
— Знаю много чего. — Он усмехнулся невесело. — Но доказать — это другое дело. Так что просто будьте внимательны. И если что — сразу звоните.
Он козырнул, сел в УАЗик и уехал.
Вера и Зоя переглянулись.
— Хороший мужик, — сказала Зоя. — Честный. Редкость по нынешним временам.
— Откуда знаешь?
— Да он тут давно работает. Лет двадцать уже. Жена умерла несколько лет назад, детей нет. Живёт один, работает за троих. Все его уважают.
— И Куликов?
— Куликов — нет. — Зоя покачала головой. — Они давно не ладят. Сотников несколько раз пытался его прижать — то за одно, то за другое. Не получалось — у того связи, деньги. Но Михаил Андреевич не отступает. Принципиальный.
Вера убрала листок с номером в карман.
Участковый, который не любит Куликова. Который готов помочь. Который — по словам Зои — честный и принципиальный.
Возможно, это именно тот человек, который им нужен.
Они сели в машину и поехали обратно. Дорога петляла между полями, солнце клонилось к закату. Впереди ждала деревня, ждали ответы на вопросы.
И ждал результат, который мог изменить всё.
Поддержите автора — это вдохновляет на новые истории
Источник: Тётка из Москвы 4
Хотите узнать, что будет дальше? Подпишитесь на наш Телеграм