Он имел привычку сидеть на лавочке возле нашего подъезда. Ничем не примечательный дед: потёртые коричневые вельветовые брюки, фланелевая рубашка, однотонный синий свитер, чёрная кепка и такого же оттенка чёрный шарф. Я знаю деда Матвея с малых лет. Никогда рядом с ним не замечали ни родственников, ни друзей. Всегда один, даже собаки или кошки у него не было. Общаться с остальными стариками в округе он не стремился и всегда сидел на одном и том же месте, даже сторону скамейки не менял.
Несмотря на довольно приятную внешность, деда Матвея не любил никто, поскольку голос у него был протяжный и громкий и масса советов наготове для каждого. Например, покажется из подъезда наш сосед, Антоха, который работал сварщиком в одной из местных компаний. Дед Матвей ему во всё горло: «Антоша, ты чай за алкоголем пошёл? Да не бери ты эту гадость — опять напьёшься ведь. Эх, погубит тебя это пойло...» Антоха только рукой машет: «Да что мне, великану будет? Как слону дробина!»
Или пройдёт мимо Ленка из третьего подъезда, вся при параде: макияж, коротенькое платье, красные туфельки на каблуках цокают, Дед Матвей ей в след кричит: «Ты куда такая расфуфыренная собралась? Опять на встречу с тем недоумком? Зря, очень зря, плохой он парень!» А Ленка ему: «Какое тебе дело вообще? Вот привязался!».
Или вот ещё пример. Мой знакомый Пашка — сын богатого чиновника, получил в подарок мопед. Все знают, что ездит он как попало, даже сбил как-то одного из соседей. Да только откупились от пострадавшего и дело замяли.
Вот он во дворе стоит и мопед заводит, а дед Матвей ему: «А ну закрывай свою тарахтелку! Тебе скорость противопоказана. Ногами ходи!». Но Пашка плевать хотел, только пуще прежнего жал на газ и заглушал всё вокруг.
Ко мне дед Матвей придирался крайне редко. Время от времени, завидя как я иду мимо, приговаривал: «Саня, тебе бы побольше на свежем воздухе бывать, да спорта добавить — сердцу полезно». Я как и все, отмахивался от этих советов, и никогда не грубил, просто кивал в знак согласия и ускорял шаг.
Время шло. Я становился старше. Как и окружающие меня люди. Сварщик Антон с двойным усердием налегал на выпивку, но ему, действительно, то было «как слону дробина». Ленка в итоге вышла замуж за своего «недоумка». Жизнью была довольна — с началом девяностых муж её стал авторитетом и стал засыпать подарками в виде украшений и норковых шуб. Спустя еще пару лет переехали они в огромную квартиру в элитном районе. Пашка, мой знакомый, продолжал гонять, уже на иномарке, попадал пару раз в аварии, обошлось без жертв. Обзавелся семьей.
А вот дед Матвей так и сидел на той же лавочке на том же самом месте. Его словно совсем не коснулось время: всё те же вельветовые штаны и те же чёрные кепка и шарф. Он по-прежнему докучал прохожим своими непрошеными советами. Я остался жить в доме детства, женился. У меня родилась дочь. Вот её, на удивление, дед Матвей очень жаловал, и они часто о чём-то шептались, сидя рядышком на скамейке по вечерам.
Дочке исполнилось шесть лет, когда она вернулась домой после очередной прогулки и с порога заявила: «Дед Матвей — лучший в мире советчик! Он может каждому дать отличный совет!». Мы тогда только поулыбались: «Да наслушались уже!».
Спустя несколько лет наша семья переехала в другой район. Иногда до меня доходили слухи о жизни старых приятелей и соседей. Антон пропал без вести. Говорят, последний год он совсем спился и часто попадал в вытрезвители за пьяные разборки. Пашка погиб в аварии, в очередной гонке на своём джипе Чироки. А Ленка вместе со своим мужем попали в перестрелку между бандами, муж погиб на месте, а ей пришлось год восстанавливаться после ранения.
Незаметно пролетели ещё десять лет. Я был в тот день по делам в своём районе детства и решил заскочить — посмотреть, как изменился двор. Ностальгия накрыла меня с головой, я медленно прогуливался вдоль подъездов и грустно вспоминал тех, кто здесь когда-то жил.
Конечно, двор изменился: деревянные двери сменили на металлические, заменили асфальт, сам дом перекрасили. В центре двора — новая детская площадка. Но когда я подошёл к своему подъезду, то не поверил глазам — там на лавочке сидел дед Матвей. Ни он, ни лавочка не изменились совершенно. Сначала я засомневался, он ли это. Подошёл вплотную — да, точно он, дед Матвей. Смотрю на него не отрываясь: «Здравствуйте! Это я, Саня. Узнали?». Дед хитро улыбнулся: «Да я тебя еще издали заприметил. Узнал, конечно. Рад тебя видеть. Ну как твоё сердце?».
Тут в памяти моей всплыл давнишний совет, я воскликнул: «А все-таки вы были правы. У меня ведь уже два приступа было. Врачи советуют много гулять и заниматься лёгким спортом. Все рекомендации выполняю!».
Один за другим стали внезапно всплывать в моей памяти советы старика. И те, что ребятам нашим раздавал: Ленке, Антохе, Пашке. Я весь покрылся мурашками. «Дед Матвей, а вы точно человек?»
Дед лукаво посмотрел из-под своей чёрной кепки, которую, как и его, не тронули прошедшие годы, и поправил козырёк на манер юноши: «Наконец-то засомневался! Вот дочь твоя, та сразу поняла, кто я и что я. Я — Смерть. Сижу здесь, чтобы вас бестолковых предостерегать. Да разве вы слушаете старого деда».