Новая жизнь в ином мире
Глава пятая
В концертный зал вошли трое рокеров в черных майках с большим черепом и панковских кедах, поприветствовали зрителей и заревели бас-гитары, а молодой парень с ирокезом, похожий на самого Горшка, запел песню:
Будь как дома, путник, я не в чем не откажу,
Я не в чем не откажу,
Я не в чем не откажу,
Множество историй, коль желаешь, расскажу.
И стоявшая в первых рядах Машка поднялась на носки, отклячив свои сухие от летнего зноя босые пятки, и показала козу музыкантам. Тут заиграл известный рок-шлягер «Короля и Шута» «Мертвый Анархист», и маленький заводной ребенок начал подскакивать и кричать вместе с рокерами «Хой-Хой, Буга-Буга», в общем, радости маленькой десятилетней рокерши не было предела, да и Сергей круто оттянулся на рок-тусовке. Вышли они из рок-клуба поздно, несмотря на долгий летний день, на улице была кромешная мгла, даже машин было единицы. Сергей глянул на часы и воскликнул:
— Твою дивизию, время-то уже час ночи, Машуль, позвони маме, а то уже ищет нас наверняка с кинологами.
Девочка достала смартфон из кармана мини-шорт и выпалила:
— Отче мой, да он разрядился полностью...
— Черт, я свой старый добрый «Нокиа-кирпич» забыл дома, давай дуй на байк, поехали, благо еще завтра выходной, отоспишься досыта, а я вообще тунеядец-панк, надо бы работу искать, да так западло, — тараторил без умолку Сергей своей маленькой да резвой дочери.
Они сели на мотоцикл и рванули в ночную даль. Была почти полная тишина в городе, и Сергей, как на заднем сиденье сладко посапывает его Машка, положив ему голову на плечо, переодически делая легкие всхрапы.
— Утомилась маленькая, — подумал шухарной, но любящий отец и сбавил газу, чтобы меньше ревел мотор и не разбудил спящего ребенка. Приехали они уже где-то полвторого ночи. Подхватив тяжеленькую десятилетнюю взрослючку, Сергей — молчок. Спят, наверное, уже. Он взвалил мертвецки спящую Машу на плечо и повернул ключ в замке, дверь со скрипом открылась. В нос шибанул запах квашеной капусты, стоявшей на столе, и остывшие сардельки-шпикачки марки «Соловьева». Сразу вспомнил свою школьную подругу Нинку Соловьеву, с которой мы гоняли на Волгу купаться и плескались в волнах до позднего вечера. Эх, времечко было, озорная юность нулевых.
Уложив спящую Машку на скрипучую кровать, укрыв ее тонким флисовым пледом, он прильнул к жене, подвинул ее ближе к краю и отрубился.
Глава Шестая
Сергей проснулся в семь утра, за окнами было уже во всю солнечно, рядом мирно посапывала жена, а за стенкой дети. Сергей немного поворочался, пытаясь заснуть, но сон что-то не шел. К нему стали приходить воспоминания из прошлой жизни в другом мире: его маленькая Маша с любимой куколкой, его успешная сексопильная жена, путешествия по заграничным курортам и прочие моменты прежней жизни. Он вроде бы привык к своей новой жене, которую тоже звали Лена, своей новой дочери Маши в обличии десятилетней неформалки, да и сам он никогда не мог предположить, что в этой версии реальности будет каким-то рок-музыкантом, да и вообще он неохотно верил ютубовской пропаганде о иных мирах и сбоях реальности, но вопреки его здравому смыслу пришлось невольно поверить в жизнь после смерти и что люди попадают не в рай или ад, а именно сюда или другие альтернативные измерения. Он встал, откинув от себя простынь и прикрыв ей распластавшуюся на всю кровать жену, и тихим шагом пошел на кухню. Сергей выглянул в окно, в выходной день молодежи было мало, спали больше старики. Например, соседка баба Надя Щипцова поливала грядки шлангом, периодически гоняя дворовых котов, чтоб не лазили в ее палисадник.
- Доброе утро, Надежда Петровна! Работаем уже с утра?
Бабуля недовольно покосилась на Сергея и высказала свое непренебрежение к молодому рокеру:
- Ты вчера своей таратайкой газовал у меня под окнами в два часа ночи, спать не давай, выпалила старушка с негодованием, да еще и с сонным детем приперся ночью, которому давно спать пора.
Баба Надя была той еще пройдохой и сплетницей, и Сергей знал, что после вечернего сериала все бабки, которые имелись в их дворе, будут перемывать ему кости и дочке, сидя на облезлых скамейках с кульком семечек, как в 90-е, или арахиса.
Сергей надел трико и вдруг понял, что хочет курить, хотя в прежнем облике бизнесмена в жизни даже близко не подносил ко рту эту гадость. Он достал из кармана трико пачку «Нашей Марки» в мягкой упаковке, зашел в туалет, который больше был похож на тюремную парашу, и чиркнул спичкой, в нос шибанул ароматный табачный дым, и стал делать глубокие затяжки одна за другой.
- Ну Сережа, ну блин, опять ты в квартире куришь? - услышал он недовольный писклявый голос жены Лены.
Он, не успев должного удовольствия от табакокурения, выбросил сигарету в унитаз, дернув ручку сливного бачка, который не менялся еще со времен царя Гороха.
- На, держи, брызни, чтоб не воняло, и жена ему протянула флакон освежителя воздуха.
Пока Сергей наводил на столе порядок, в комнату вошла вся растрепанная, заспанная Машка и недовольно вздохнула и выпалила:
- Ну вот тебя и выспалась, вечно шумите по утрам.
- Буди Димаса и сама иди к столу, время знаешь сколько? - скомандовал капризной дочери отец.
- Ну сколько, всего девять утра, и я планировала поспать до десяти.
- Ты оглохла, я тебе что сказал? Буди брата и иди к столу, мама омлет приготовила, а потом уроки учить. Ишь, понравилось по тусовкам взрослым ходить, а учиться Пушкин будет. Хорошего понемногу.
Дочь нехотя поплелась в другую детскую будить братика, который развалился поперек кровати в позе морской звезды.
- Дима, вставай, есть пора, назидательным тоном сказала дочь, тряся мальчика за босую ногу.
- Хны-хны, не хочу вставать, - захныкал пятилетний малыш.
- А ремня папиного хочешь? - сердитым не по-детски тоном произнесла Маша и взяла капризного мальчишку под руки и поставила на ноги. Димасик со слезами поплелся чистить зубы и есть. Позже умылась и сама Маша и села рядом есть омлет, а мама пошла в комнату вытирать пыль, которая за неделю скопилась практически всюду.
- Не хочу омлет, хочу мороженое, - снова закапризничал малыш, стуча своими короткими ногами по высокому стулу.
- Вот только без понтов, - строго ответила ему старшая сестра, - ешь, а то точно тапком по заднице отхватишь, не от папы так от меня, - скомандовала Маша, воображая себя второй матерью малыша.
Дима, давясь и отрыгиваясь, начал есть невкусный омлет, он больше всех в нем не любил яичный белок.
- Хлеб-то ешь, без хлеба и меня дурняк возмет, - продолжала отчитывать брата Машка.
- Маша, Дима, ешьте без разговоров, - сказала мама, и дети начали шустрее пережевывать не совсем приятную для них пищу.
Сын, быстро убирать игрушки, Маша за уроки, живо, - перешла уже в должность главнокомандующего семьей мама, и дети дружно, третьей комнаты комнаты у них не было.
Продолжение следует...
