Всё строится вокруг того, чтоб приучить себя смотреть в правду.
Гениально и просто. Все наши зависимости в тех или иных вариациях или получение дофамина ходят вокруг и около всех тех возникших эмоций, от которых мы и убегаем - от трусости признаться себе в неудобных, непринятых и, порой, очень постыдных вещах и фактах о себе, и о неминуемом присвоении себе этого опыта, в котором мы не смогли себя выдержать.
Как-то один человек был весьма недолгим, но ярким пятном в моей жизни, и он принес мне фразу, которая зависла у меня в ушах с 2018г, и за это время распаковывалась и переоткрывалась бесчисленное количество раз: “Не ври себе и другим, и, пожалуйста просто будь”.
Чувствуете, сколько граней в этой фразе? Какая она простая и глубокая.
И если с не врать другим более или менее понятно по смыслу, то не врать себе - это целый клондайк саморефлексии, на самом деле, и недюжей смелости дать себе право чувствовать то, что ты чувствуешь, даже когда это могут быть очень сложно выдерживаемые многоуровневые чувства.
Давайте посмотрим в то, как же мы научились врать себе и создали образ себя.
Вот есть маленький человек, он пока еще ребенок и ничего о мире не знает, кроме того, что весь его мир - это мама и папа, и отношение этого “мира” к нему и к его действиям он понимает и считывает по реакциям - вербальным и невербальным, где его самоощущение формируется через голос, поведение и мимику родителей.
Он совсем крошечный пока, плачет и какается, болеет, колики, сосет сисю.
И уставшая мама громким недовольным голосом, цокая, вытаптывая пятками по полу с нахмуренным лицом меняет ему памперс и причитает, что он весь уделался и воняет.
А для ребенка его какашки - это всё, что он может сейчас дать миру, и он это преподносит как большой подарок миру - нечто, что он породил и изверг из себя старательно и с полной самоотдачей, но родителям не понравилось. А еще малышок плачет, выражая свою боль - температура у него или голод, или что там еще, а папа тряпочкой закрывает ему рот, потому что взбешен тем, что малыш так громко и долго вопит - ему некогда разбираться в потребностях своего ребенка, ведь он зол и устал…
Или вот он сосет грудь - такой интимный и глубокий акт между матерью и ребенком, - даровать пищу, вдохнуть жизнь в тесном физическом контакте, почувствовать тепло друг друга, мягкую грудь мамы, взять на руки крошечное тельце ребенка… Но мама кормит по нескольку раз в день, у нее уже соски потрескались и опухли, ей больно, она раздражена, и с этим настроением дает крошке грудь, а он смотрит на нее и понимает, что он доставляет маме боль, он - проблема.
А если не грудью? То вот бутылочка приближается к губам, но почему-то он отказывается есть. То ли поза неудобная чтоб кушать, то ли колики, то ли, ну мало ли, спать захотел, а мама бесится, водит этой соской по губам, малыш плачет, а она с силой пропихивает ему в рот эту бутылочку, малыш давится, и так несколько раз, а она злится, что он не ест.
У ребенка формируется самооценка уже здесь: я приношу разочарование, я ошибка, от меня проблемы - ведь он пока не разделяет себя от остального мира и себя от своих чувств.
Далее он становится чуть старше. У него проявляются явные черты характера, темперамент, привычки, манеры, и что тогда происходит?
Его прямое непосредственное переживание своего опыта и эмоций становится неудобным родителям и окружающим. Ребенок слышит, что его отдадут дяде милиционеру за слезы, ведь мальчики не плачут! Соседи еще не дай Бог услышат и что-то подумают! Вон та тетя заберет себе непослушную девочку, а будешь так разговаривать - всыпят. И вообще, жопе слово не давали, а то, о чем взрослые говорят - не твое собачье дело. Ах ты кидаешься? Ногами топчешь? Щас я из тебя всю дурь выбью, психовать еще будешь мне тут! Достал меня, доводишь постоянно! Иди в свою комнату! А что ты жалуешься? Ябида-корябида! Надо было тебя пороть.
Это всё реалии. С таким действительно сталкивается очень много семей, скорее всего, себя вы тоже обнаружили где-то тут.
Далее по аналогии можно представить, или даже вспомнить, как было в отрочестве, подростковости, юности.
Там, где у ребенка возникала потребность, и вследствие нее он проявлял свои чувства и эмоции, там взрослые часто встречали это неадекватно, агрессивно, инфантильно, давая ребенку всем своим видом понимание, вживляя в него на клеточном уровне “С тобой что-то не так”, ведь он не имел права проживать происходящее внутри него открыто и честно, он не мог это назвать, его не научили, и пониманием, поддержкой и безопасностью не одарили.
Встает вопрос: а кто тут ребенок вообще, раз взрослые не могут справляться со своими чувствами и дать поддержку ребенку?...
Так ребенок обучается врать: ведь если я честный и открытый, то родители меня не любят, они злятся, а, значит мне будет плохо.
А кто хочет чтобы ему было плохо? Поэтому лучше соврать, чтобы так плохо не было.
Ребенок сталкивается с неспособностью выдержать чувства не просто свои, а еще и взрослых, а эти самые “взрослые” не могут выдержать своих, ну и, научить этому ребенка соответственно. Ребенку небезопасно рядом со взрослыми быть собой и слышать себя.
Формируется связка: если Я хочу что-то, как-то себя веду, но это для меня небезопасно, то я перестану слушать себя, а буду чекать окружающую обстановку и подстраиваться под нее, ведь мои эмоции слишком тяжелые для меня и других.
Понимаете, что происходит? Мы якобы становимся “виноватыми” в отношении к нам других людей и их проблем, мы теперь стыдимся себя и собственных эмоций - ведь они не приняты. “НЕПРИНЯТО” слышим мы, и начинаем врать в стыде уже себе о том, что с нами происходит и какие мы, потому что теперь смотрим на себя чужими глазами, и это происходит, конечно же, неосознанно. И врём мы чтобы снова не испытать этот стыд, не переживать эти неприятные чувства - сначала другим, а затем и себе.
Мы сейчас разобрали, как люди становятся закрытыми, или зависимыми, или “тварями бесчувственными”, как приучаются врать другим, а затем врать себе.
И, как мы уже упомянули, за смелостью посмотреть в эти слои вранья (которое мы чаще всего даже не замечаем), есть “ты” - тот самый, которому надо просто быть, просто жить, и просто чувствовать, замечать себя и заботиться о своем благополучии.
Правда начинается с той секунды, где мы не перескакиваем себя, как научились в детстве, а где ЗАМЕЧАЕМ, что сейчас с нами что-то происходит, даже если не можем это назвать. Это может быть ярким телесным ощущением, или поднимающейся эмоцией, какой-то импульсом к действию или наоборот замиранием, может быть простреливающей мыслью или внезапно перехватившим дыханием, или даже моментом, где мы вдруг отвлеклись на что-то. Всё, что угодно может быть, и мы поначалу можем это не смочь назвать - неважно, пусть оно пока будет просто замеченным, но именно в ту секунду случится знакомство с тем, что мы так хитро скрывали от себя: какое-то переживание. И с присвоения себе этого опыта, а затем и с называния этого чувства, мы знакомимся с собой.
Мы себя по-настоящему не знаем, и никто не знает, потому что привыкли верить реакциям на нас окружающего мира, чужим голосам, привыкли убегать от себя и врать себе, примерять на себя различные роли и чрезмерно зарываться в них, привыкли идти по накатанной или как кто-то сказал, а не своим путем.
Привыкли себя игнорировать. Шаг за шагом так понемногу открывается настоящий путь к себе, к пониманию себя, любви к себе такому, какой ты есть.
С тобой всё было нормально. Но тебя научили думать иначе.
