Наука, как инструмент познания, нейтральна. Её метод — наблюдение, гипотеза, эксперимент — предназначен для раскрытия объективных законов реальности. В контексте планетарного организма, который мы, по всей совокупности геофизических и биологических данных, можем рассмотреть как сложную клетку, наука должна была стать диагностическим аппаратом и основой для терапии. Однако, в текущих условиях, когда совокупность жизни, и особенно человечество, функционирует по принципу патологических митохондрий, раскачивающих метаболизм клетки в сторону саморазрушения, наука была системно перенаправлена. Её нейтральный инструментарий был поставлен на службу не целому организму, а узкой задаче поддержания и ускорения деятельности опухолевого процесса. Она стала не рентгеном, выявляющим перелом, а усовершенствованной отмычкой для вскрытия сейфа, не скальпелем, а более изощрённым инструментом для расчленения ещё живого тела.
Рассмотрим это на примере расхищения подземных ресурсов — структурных компонентов клетки. Геология, наука о строении Земли, изначально могла бы изучать циклы перераспределения вещества, механизмы тектонической стабильности и роль, например, металлов в глубинном энергообмене планеты. Вместо этого её ключевые достижения — сейсмическое просвечивание, спутниковый анализ, геохимическое моделирование — используются для одного: найти месторождение, оценить его рентабельность и извлечь ресурс с максимальной скоростью и минимальными затратами для добывающей корпорации. Мы не изучаем железное ядро, чтобы понять его роль в генерации магнитного поля — мембраны клетки. Мы используем знание о его свойствах, чтобы создавать буры, способные проникать всё глубже, и магниты для электродвигателей, которые увеличат скорость потребления. Химия не служит для понимания тонких балансов в гидросфере — цитоплазме. Она создаёт реагенты для гидроразрыва пласта, чтобы выжать из сланцев последние капли углеводородов, и синтезирует тысячи новых соединений, которые, попадая в среду, становятся перманентными загрязнителями, блокирующими естественные биохимические циклы.
Физика, раскрывшая законы термодинамики и квантовой механики, подарила нам не понимание фундаментальных принципов, на которых держится целостность диссипативных систем (к коим относится и клетка, и планета), а атомную бомбу, лазерные системы наведения для точного бурения и полупроводники, позволяющие управлять глобальной машиной потребления в реальном времени. Даже экология, наука, по определению изучающая взаимодействия в природе, часто вырождается в инструмент «устойчивого» или «зелёного» роста. Она не ставит диагноз «онкология» и не требует немедленной остановки патологического деления. Она предлагает «снизить выбросы на 5% к 2030 году», что в рамках болезни равнозначно попытке замедлить рост опухоли, не прекращая кормить её глюкозой. Это не лечение, это управление симптомами для продолжения бизнеса.
Механизм этого извращения прост и циничен. Исследования, не ведущие к извлечению прибыли, не получают значимого финансирования. Учёный, чьи выводы ставят под сомнение саму парадигму бесконечного роста на конечной планете, маргинализируется. Напротив, учёный, разработавший новый катализатор для переработки тяжёлой нефти или алгоритм для обнаружения микродепонитов лития, получает гранты, патенты и признание. Система отлично умеет кооптировать и перенаправлять интеллектуальную мощь. Даже самые пугающие данные о таянии ледников, закислении океанов или скорости вымирания видов подаются и воспринимаются не как симптомы терминальной стадии, а как «вызовы», для преодоления которых нужны… новые технологии. То есть, та же самая научно-техническая активность, которая и привела к кризису. Это блестящий ход: проблема, созданная наукой на службе опухоли, объявляется областью, где требуется ещё больше такой науки. Таким образом, сама катастрофа становится новым рынком и драйвером роста.
Смысл подлинной разумности в этом контексте — это прекращение обслуживания опухоли. Это холодное признание, что Земля — это целостная, живая система-клетка, а её ресурсы — не «полезные ископаемые», а функциональные компоненты этого тела. Их расхищение — это не прогресс, а процесс, аналогичный тому, как раковые клетки расхищают у организма белки, липиды и ионы кальция для своего бесконтрольного деления, ослабляя кости и разрушая органы. Каждая тонна извлечённой нефти — это удалённый из системы липид, который мог участвовать в глубинном метаболизме. Каждый добытый редкоземельный металл, превращённый в одноразовый гаджет, — это изъятый из потенциальных структур, которые в здоровой клетке отвечают за стабильность деления.
Наука, осознавшая клеточную природу планеты, кардинально меняет вектор. Она становится строгой диагностической и терапевтической дисциплиной. Её главные вопросы звучат иначе: «Какова оптимальная численность популяции «митохондрий»-людей для поддержания гомеостаза клетки?», «Каковы безопасные, восполняемые потоки использования солнечной энергии, не нарушающие внутренние циклы?», «Как восстановить нарушенные связи в планетарном «цитоскелете» океанических течений?», «Как замкнуть все материальные циклы, чтобы не было отходов, а были только метаболиты, включаемые обратно в процесс?». Геология изучает планету не для добычи, а для понимания её жизненных циклов и диагностики текущей фазы. Химия сосредотачивается на процессах биологической ремедиации и создании полностью разлагаемых в природной среде материалов. Физика моделирует не новые способы извлечения энергии, а пределы устойчивости системы.
Это требует не протестов, а тотальной переориентации приоритетов. Фундироваться должны не те исследования, что обещают увеличить добычу на 2%, а те, что могут точно описать механизм, по которому эта добыча ослабляет магнитосферу. Успехом учёного должна быть не статья в престижном журнале, финансируемом нефтяным гигантом, а разработанный и внедрённый протокол по восстановлению деградировавшей почвы. В такой парадигме наука перестаёт быть слугой опухоли и становится разумом, точнее, диагностическим сознанием самой клетки, осознавшим свою болезнь и взявшимся за её излечение. Но для этого сознание сначала должно признать себя не хозяином, а частью больного тела, и понять, что его собственное выживание неотделимо от выживания целого. Пока же каждый научный прорыв в добыче, эффективности или создании новых потребностей лишь ускоряет приближение к амитотическому коллапсу — не делению, а хаотическому разрыву, при котором система не оставит после себя ничего, кроме нежизнеспособных осколков.
#НаукаПротивЖизни #ИнструментРазрушения #ДиагностикаЗаблуждений #РасхищениеСтруктуры #АмитозЧерезПрогресс
#ScienceVsLife #ToolOfDestruction #DiagnosisOfDelusion #StructuralLooting #AmitosisByProgress