— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
М. Лермонтов. «Бородино»
I
Вижу её. Она так близко, что я могу попробовать ее на вкус. Облизнуть или надкусить. Знаю, что её плоть будет мягкой, солёной от моря, горячей от солнца. Если вопьюсь зубами сильнее (очень хочется), то вместо крови – пойдёт вино, ведь она француженка. Звучит примитивно и пошло, но глубины в тот день мне и не хотелось. В каком-то смысле, конечно же, хотелось глубины. Важен контекст. Хотелось войти в неё глубоко, чтобы дотянуться до винного сердца, вывернуть душу культуры великой нации, оставить в небольшом уголке её тела частичку себя, но так, чтобы никто об этом не узнал, выкопать маленький тайничок и спрятать в него «маленькое я». Хотелось стать, в каком-то смысле, «worldwide». Всемирным. Ещё я присвоил бы себе звание «enfant du monde». Ребёнок мира. Вот только где я слышал это выражение? Байрон? Или французский роман века XVIII – XIX? Может быть, это агитация французских коммунистов? Насколько я помню, enfant du monde – человек разочарованный собственной эпохой. Современное значение иное, – человек не привязанный к одному месту или стране; его родители разных национальностей. Enfant du monde я бы стал, если бы стал ездить к ней в Монако. Забежал вперёд, – приписал себе шкуру неубитого медведя.
Её звали Манон. Сначала, подумал, что она латинка. Бронзовая кожа, карие глаза, пышные волосы до плеч, невинный взгляд и, на что я первое обратил внимание, хороший зад. Ноги Манон проигрывают другим девушкам, мне есть с чем сравнивать. Я валялся на пляже часов с 11, иногда купался, читал вторую часть «Книги Мёртвых» Эда, жрал сочное манго за пятьдесят бат. Около 15 пришла Манон, она заняла лежак в нескольких метрах от меня. Белый купальник на шоколадном теле сразу привлёк внимание зелёных глаз, покрытых чёрными очками, снующими то в список мертвецов Эдика, то на других девиц. Сложив вещи, она сразу же пошла в море. Ныряла. Сушилась на солнце минуту или две, поправляя мокрые волосы. Ложилась на живот, загорала спиной. Прибила взгляд на блестящую от воды задницу. Я выждал момент и пошёл в воду за ней. Восхитительное море. Бабушка с Сахалина говорила, что вода смывает всё, особенно морская. Каждая частичка тела вымывалась до первозданного естества, когда я нырял. Чувствовал, как становлюсь чище, новее. Будто сбросил телефон до заводских настроек и поставил новый IOS. Вынырнув, становился собой, но чистым. Словно в пустой телефон с новым IOS закинул перекинул старые данные. Непередаваемое впечатление. Клетки тела дышали морским безумием. И было так хорошо. Так по-другому.
К Манон меня подтолкнули обстоятельства. Когда я с ней познакомлюсь, – вопрос времени, но выдался хороший случай. На пляже орудовали «Sea Eagles», как они себя называли. Группа тайских безумцев на белом катере с голубой надписью «Sea eagle». Они запускали желающих туристов за две тыщи бат в небо. К катеру прицеплен канат, на конце каната парашют. Желающего полетать снаряжали, катер набирал ход по водной глади, парашют натягивался и взлетал, на туриста запрыгивал главный безумец без какой-либо страховки и управлял парашютом. Каждый запуск к морю подходили 2-3 тайца и сдвигали купающихся подальше от катера, свистели, громко кричали, показывали руками куда двигаться, распространяли запах плотной травы. Забавнее всего мне было наблюдать за тем, как отправляют китайцев. Не знаю почему.
Во время одного из запусков таец подгонял ту часть моря, где ныряла Манон в мою сторону. Я стоял в воде по грудь и следил за тем, как желанную девушку мне гонит море. Всегда любил плавать и родился на острове. Может, оно почувствовало того, что я хочу? Решило поделиться своими дарами? Вода чистая, как мои намерения к первой любви, сквозь неё вижу, как плывёт Манон. Она дрейфовала спиной, я смотрел ниже. Почти уткнулась в меня, но вовремя вывернулась (жаль, что не врубилась), плеснула водой и вынырнула рядом, начала убирать волосы, прочищать волосы. Я улыбнулся ей и перевёл взгляд на толпу людей, прибывающих в мою морскую зону слева. Морские орлы продолжали перегон стада. Боковым зрением чувствую, как она осматривает меня, переводит карие глаза Франции в сторону людей, идущих на нас. Слышу родной русский мат, непонимание куда двигаться на разных языках, радостные крики детишек, визги девчонок и женщин, в которых брызгают водой их парни или мужья.
– Like sheep in the shed. – Сказал я и повернулся на Манон.
Она пару секунд смотрела на меня, и будто думала, что ответить.
– Sorry[1]? – Она подошла чуть ближе, вода слегка брызнула.
Мы чуть-чуть поднялись на волне, уехал катер, из-под парашюта вырвался крик, ветер донёс звук плотного удара воздуха об парашют.
– Я говорю, как овец в сарай. – Сказал я по-русски и заулыбался.
Она остолбенела ещё больше, спустя секунду запустила руку в волосы, наклонила голову и улыбнулась в ответ.
– Oh, you don't understand Russian? I thought such a beauty knew everything. Sheesh, I thought we'd get along[2]. – Вот и пригодились дополнительные уроки английского с первого по одиннадцатые классы школы. Не всё забыл.
Она ответила что-то на французском и засмеялась.
– So, I understand nothing[3].
Она наигранно расстроилась и засмеялась, я смотрел ей в глаза и строил очень сконфуженное лицо. Я продолжил:
– I bet, that mean «hey, handsome, I like u and wanna pick up u». OK, I agree. My name is Demid. How bout u, pretty?[4]
А дальше мы грелись на песке около моря. Узнавали друг друга поближе. Ей 26 (я попробовал угадать, но не смог, на 26 она не выглядела), живет в Монако, работает в гостинице, любит Уикенда, занимается плаванием, мечтает посетить Австралию, очень понравилась «Формула-1» с Бредом Питтом, с нетерпением ждёт «Марти Великолепный» с Тимоти Шаломе. В общем, всё началось довольно поверхностно. А мне и нравилось. Я осознанно выбрал болтать ни о чём, пару раз удачно пошутил (на забугорском это тяжело, лично для меня), старался держаться весёлым, открытым. Короче, был Демидом Роге. Только не таким заносчивым и припрятал уязвлённое, злое эго поглубже в карман плавок. Такое показывать французским красавицам ни к чему. Она не выпендривалась, на мои заигрывания отвечала взаимно, старалась быть скромной, но мне таковой не казалась. Твою мать, до чего же она хороша! Особенно на песке, подтянув купальник на бёдрах чуть повыше к животику. Откинувшись на локти Манон слушала, что я говорю, запрокидывала голову в небо, когда думала над переводом, щурилась от солнца, улыбалась. На спине, в середине позвоночника, я рассмотрел маленькую тату, в минимализме – солнце поднимается из-за горизонта. На задней стороне плеча надпись «Positive». Про солнце она ничего не сказала, просто понравился рисунок (не у всего в этой жизни есть значение, оказывается), а про надпись – всё очевидно, просто и поверхностно. Просто оставаться весёлой. Скромничать она уже перестала, мы искупались ещё несколько раз, ныряли по очереди и засекали, кто продержится дольше. Когда она побеждала (из-за сигарет мои лёгкие не так хороши, как раньше), я обвинял её в жульничестве. Она принимала мои слова серьёзно, ложные обвинения вызывали в ней неподдельное возмущение. Дело в том, что подобные замечания девушкам ломают их шаблоны и привычное мышление, большинство из них привыкло, что им потакают и ёрничают. Стоит просто сказать «нет» или «да» (например, «да, ты жульничаешь. Как? Это ты мне расскажи как!»). Шаблон ломается, эмоция остается, Демид Роге запоминается. Главное не переборщить, не грубить (на крайняк – всегда можно отшутиться, но не сдавать назад). Осторожно так, деликатно, без лишних эмоций. Зачастую, подобные «ломки» помогают отстоять собственные границы. Очень полезный навык. Ещё я подозреваю, что девушкам нравится такое. Не всем, но многим.
За день до встречи с Манон, вечером я скитался по острову, искал местечко куда можно скинуть своё промытое морем тело, чтобы загрузить в него пару стаканчиков джин-тоника. Нашёл довольно приличное. Открытый бар, встроенный в угол здания с живой музыкой. Туда я и хотел позвать её вечером. Я не люблю просыпаться с кем-то, но ради иностранки – готов сделать исключение. В принципе, ради неё я был готов на много исключений. Например, переехать в Монако. Болеть за команду Redbull в Формуле-1. Смотреть турнир Monte-Carlo Masters не в интернете, а вживую. Читать Бодлера вместо Пушкина. Играть в казино Монте-Карло. Что ещё хорошего есть в Монако?... Ну, Бодлер он из Парижа, но француз ведь, а Манон говорила, что около трети населения Монако – «лягушатники». Как видно, я и правда готов на огромные жертвы. Ради такой-то девушки. Вот интересно, была ли она готова на подобное? Честно, всё шло хорошо. Я очень гордился собой, что смог познакомиться с иностранкой. Да ещё и всё к короткому роману шло. В принципе, никто не отменял того факта, что можно было бы приезжать друг к другу в гости. Я снова забежал вперёд, думал об этом, смотрел на плоский и блестящий животик, поднимал глаза чуть выше на белый топик-купальник. Я не слушал её, пока она что-то рассказывала, поправляя волосы привычным движением. Они стали совсем тонкими и мокрыми, уже никак не хотели сохнуть и принимать пышный вид, только плевались в меня каплями солёной воды пока она продолжала «сушку». Судя по этому, Манон не из тех девчонок, которые сдаются. Упёртая. Значит, – не нытик. Это хорошо.
Каждый день закат в одно и то же время. 18:20. В 17:40 мы искупались последний раз, и она сказала, что хочет вернуться в гостиницу. Она жила минутах в пятнадцати от меня. Мы собрали вещи на лежаках, я довёл её до пешеходного перехода. Мне перейти дорогу и я в отеле. Ей налево, потом завернуть направо, а там минута до гостиницы. Ну, время прощаться.
– Manon, I have terrible trouble. I think only u can help me[5]. – Я был очень серьёзен. Казалось, что переигрываю театр одного актёра, но нет, всё в порядке, она купилась на мой подкат.
– What’s happened? [6]
– I forgot my insta password, but[7]… – я начал доставать телефон из шоппера.
Она вздохнула с облегчением и легонько положила руку на плечо, улыбалась, ждала, что же я выкину дальше.
– There was a promt: my password is ur nickname. – Я протянул ей телефон с открытой инстой. – Gimme ur insta and I’ll text u in direct. We’ll make a decision where should we go tonight[8]. – Естественно, я знал куда мы пойдём. В тот бар. А потом… мой отель ближе.
Она смотрела в телефон несколько секунд и ткнула на клавиатуру. Там стояла отечественная раскладка. Я выругался отечественным коротким словом на «б», переключил раскладку, она за секунду нашла свой инст и передала телефон мне. Супер. До встречи? Естественно.
Я с ней так и не увиделся. После душа я сидел на кровати и пялился в телефон. Закрытый профиль, 50 тыс. подписчиков, на аватарке красотка Манон привычным движением поправляет волосы, сидя на берегу какого-то пляжа и смотрит на животик. Она в том же купальнике. Также улыбается. Также запускает руку в волосы. Я также вешу в запросах директа уже больше месяца. Моё сообщение о том, что я освобожусь через часик – не прочитано. Я так и знал, что нужно брать номер и писать в воттс, а не инсту. Сука, чёртовое приложение рептилоида Цукерберга. Да твою же мать!
[1] Прошу прощения?
[2] О, ты не понимаешь русский? Я думал, что такая красотка знает всё на свете. Блин, мне казалось, что мы поладим.
[3] Я ничего не понял.
[4] Мне кажется, что это значит «ты мне нравишься, красавчик, хочу познакомиться с тобой». Окей, я согласен. Меня зовут Демид. А тебя как, милашка?
[5] Манон, у меня серьёзная проблема. Только ты можешь мне помочь.
[6] Что случилось?
[7] Я забыл пароль от инсты, но…
[8] Там была подсказка: твой ник – это мой пароль. Дай мне инсту и я напишу тебе. Решим куда пойдём сегодня вечером.
