В Краснодаре в суде рассматривается сложное и резонансное уголовное дело. Летом 2024 года сотрудницу местного хлебозавода Елену Белашову обнаружили в жилище ее коллеги Жанны Редвановой. К тому времени Жанна, как и еще одна кладовщица предприятия, их знакомая Татьяна Дроменко, уже скончались. По заключению экспертов, причиной смерти стало отравление сильнодействующим психотропным препаратом. В квартире также находилась генеральный директор завода Наталья Ястребова. Она осталась жива, и именно ее показания легли в основу обвинения.
Дело запутанное. Следствие считает, что Белашова, угрожая игрушечным оружием, внешне схожим с боевым, принудила Татьяну и Жанну принять яд. Директора, по версии обвинения, она завлекла в квартиру обманом. Спасло Наталью Петровну то, что она предупредила знакомых о своем визите. Изначально уголовное дело включало статьи об убийстве двух и более лиц и похищении человека. Позже второе обвинение было изменено на покушение на убийство.
Елена Белашова свою причастность к преступлениям отрицает. Журналисты «КП» направили ей в СИЗО письмо с вопросами, и она впервые изложила собственный взгляд на произошедшее.
«СЕМЕЙСТВЕННОСТЬ» НА ПРЕДПРИЯТИИ
«Я родом из города Макеевка Донецкой области. Выросла в обычной семье», — начинает свой ответ Елена. — «У меня два высших образования: по специальностям технолога пищевой промышленности и экономиста. У меня двое сыновей — Владислав и Ярослав. Они — моя поддержка и гордость».
В Краснодар женщина перебралась в конце 2021 года с младшим сыном, которому сейчас 17 лет. Старший сын к тому времени уже жил в России.
«Приехав, я практически сразу устроилась на работу в магазин рядом с домом, так как плохо ориентировалась в новом городе», — продолжает Белашова. — «Почему я в итоге выбрала хлебозавод? В прошлом городе у меня был девятилетний опыт работы на аналогичном производстве на разных должностях».
В марте 2022 года Елена была принята на завод. Собеседование с ней проводила лично Наталья Ястребова — та самая женщина, которая двумя годами позже оказалась в квартире с Белашовой и двумя погибшими.
«В целом, работа мне нравилась. Я даже выходила в выходные на подработку или на подмену. Единственным негативным моментом для меня было лицемерие, которое царило в отдельных кругах коллектива. Лично меня это напрямую не затрагивало, но настораживало», — пишет обвиняемая.
Еще одним минусом она называет сложившуюся на предприятии систему. Многие сотрудники работали там целыми семьями, устраивая на завод родственников и знакомых.
«На производстве фактически сформировались трудовые династии. В ряде ситуаций это бросалось в глаза и создавало несправедливые условия для остальных работников. Особенно это проявлялось при приеме на работу родных или друзей руководства, их карьерном росте и уровне дохода», — описывает Елена.
При этом она утверждает, что лично не испытывала дискомфорта в общении с коллегами: «Я коммуникабельный человек, но стараюсь избегать неискренних людей».
«ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ»
На заводе Елена сблизилась с Татьяной Дроменко, которая впоследствии погибла. Из-за проблем со здоровьем женщине было тяжело передвигаться, и Белашова часто помогала ей — провожала и встречала с работы.
«С Татьяной мы были и коллегами, и подругами. Доверяли друг другу, делились переживаниями, общались и вне работы. Она переживала, чтобы ее не уволили по состоянию здоровья, но жалоб от руководства на нее не было. Татьяна была очень добрым человеком», — вспоминает Белашова.
Были у Дроменко, по словам Елены, и другие тревоги. Она работала кладовщицей материальных ценностей и должна была оприходовать товар по накладным.
«Татьяна волновалась, потому что часто ставила штамп на документы о приемке товара, который физически не видела и не уверена была, что он вообще поступал на завод. Она боялась прямых вопросов, говоря: «Чтобы мне потом не остаться без жилья из-за таких специалистов».
Среди тех, кто приносил подобные накладные, был и сын директора Натальи Петровны. Кто еще был вовлечен — Еленаяс не знает, но слухи среди сотрудников ходили. Тайное всегда становится явным. Люди замечали и обсуждали резкие изменения в благосостоянии некоторых руководителей после определенных рабочих процессов, утверждает обвиняемая.
Сын Ястребовой действительно работает на заводе. На предприятии велась реорганизация цехов, но попавшая за решётку Белашова в ней напрямую не участвовала. Что же привело к трагедии в тот день?
«ЛЮДИ НАД ТОБОЙ СМЕЮТСЯ»
«Мы оказались в квартире Жанны вместе с Татьяной, которая сказала, что нужно срочно ехать к Жанне — у нее что-то случилось», — излагает свою версию подсудимая. — «На мой вопрос «что?» Таня ответила, что Жанна отказалась говорить по телефону. Так мы и поехали. Ждала ли меня Жанна — не знаю, но у подъезда Таня позвонила уточнить квартиру. Жанна спросила: «Ты с кем?». Услышав, что со мной, она встретила нас у двери с улыбкой, была приветлива».
Звонок перед входом действительно был зафиксирован. Но о его содержании известно лишь со слов Белашовой.
«Наталья Петровна приехала спустя некоторое время после нас. При нас Жанна никому не звонила (по версии Ястребовой, Редванова в слезах звонила ей, умоляя о срочной помощи, но не объясняя причин). Наталья Петровна зашла, поздоровалась, улыбнулась и попросила оставить ее с Жанной наедине. Мы с Татьяной вышли в зал. О чем они говорили — мы не слышали, были возмущены такой ситуацией», — пишет Елена.
Никаких криков из кухни она не слышала. Однако позже, по ее утверждению, выходящая оттуда Наталья Ястребова неожиданно набросилась на нее с агрессией.
«Чего она хотела — не знаю, она ничего не объясняла. Была немногословна и, как мне показалось, «в своем состоянии», — объясняет Белашова.
Ястребова же в своих показаниях заявляет, что Белашова во время нападения высказала множество претензий, в том числе и о том, что Жанна чрезмерно угождала руководству. Елена в письме это не отрицает.
«Коллеги, видевшие их общение, говорили, что Жанна «заглядывает в рот» начальству и во всем соглашается. Татьяна часто ее отчитывала: «Не веди себя так, люди потом обсуждают и смеются над тобой». На что Жанна отвечала: «А что делать? По-другому не получается», — рассказывает в письме Белашова.
Она настаивает, что в последовавшей суматохе не видела, что произошло с Татьяной и Жанной. По показаниям свидетелей, именно Елена первой выбежала из квартиры с криками о помощи.
«Что случилось с Татьяной и Жанной, я не видела и не знаю. О том, что они мертвы, я услышала только от полицейских, прибывших на место. Когда и как это случилось — сказать не могу», — заявляет Елена.
То же самое она говорит об игрушечном пистолете, которым, по версии следствия, она угрожала жертвам.
«Все эти предметы (пистолет, наручники и прочее) я впервые увидела, когда их мне предъявили сотрудники полиции. Как они появились в квартире — мне неизвестно», — отмечает она.
Очевидно, что и в версии обвиняемой, и в показаниях потерпевшей есть немало пробелов. Подлинная картина событий того дня известна лишь им.
Не признавая вины, Елена Белашова в конце письма все же выразила сожаление.
«Конечно, я сейчас жалею, что согласилась поехать тогда с Татьяной. Если бы отказалась, сославшись на дела, у меня и моих детей не было бы таких проблем. Я ругаю себя за свою отзывчивость и сделала вывод, что нужно уметь говорить «нет», — пишет она из СИЗО. — «Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Никогда не желала людям зла, всегда помогала, чем могла. А теперь как жить и кому доверять после этого?»