В небольшой деревеньке под Воронежем жила пожилая женщина по имени Агафья. Жила она одна-одинешенька. Не то чтобы совсем одиноко — Господь дал ей когда-то семью, но жизнь сложилась своим чередом: с мужем разошлись пути, а любимая дочь Аннушка, выйдя замуж, уехала с мужем в далекый северный город. Звонили, конечно, но звонок — не живое слово, не тепло руки.
И наполнялись тишиной долгие дни Агафьи. Скрашивало их лишь присутствие верной подруги — пушистой кошки, которую она назвала Радостью. Нашла ее Агафья в лютый крещенский мороз у церковной ограды, полузамерзшую, едва дышащую. Принесла в дом, отогрела, выходила. И стала эта малая тварь не просто питомцем, а тихим утешением, живой милостью Божьей в ее уединении.
Шли годы. Агафья становилась все слабее, и чаще, молясь перед образами, она тихо просила Господа не о долгой жизни, а о том, чтобы не оставить Радость сиротой, когда придет ее час.
Однажды, в день памяти Спиридона Тримифунтского, раздался настойчивый стук в калитку. На пороге стояла Аннушка, а рядом — повзрослевшая внучка Агафьи, Оленька, которую бабушка видела только на фотографиях. Лица у обеих были взволнованные и светлые.
— Мама, — обняв старую мать, сказала Аннушка, — как будто меня толкнуло что-то в сердце. Сон странный про тебя увидела, и будто голос: «Поезжай, она ждет». Мы с Олей взяли отпуск и приехали. Надолго.
А Оленька, опустившись на колени перед Агафьей, прошептала:
—Бабушка, я так давно мечтала тебя увидеть.
В тот вечер в маленьком доме пахло пирогами и звучал забытый смех. А потом Оленька, гладя Радость, которая мурлыкала у нее на коленях, сказала самое главное:
—Знаешь, бабуля, мы с мужем как раз переезжаем из города сюда, в область. Дом присматриваем. И… я жду ребенка. Хочется, чтобы он рос на земле, рядом с тобой. Мы будем жить рядом. Мы будем приходить к тебе каждый день.
Агафья молча подошла к иконам, и слезы тихо текли по ее морщинистым щекам. Это были слезы безмерной благодарности. Бог услышал ее тихие молитвы. Он не только позаботился о будущем ее маленькой Радости, но и даровал ей, старой женщине, огромную радость — семью, продолжение, смысл в каждом новом дне.
И когда через несколько месяцев Оленька принесла ей завернутого в одеяльце правнука, Агафья, бережно беря его на руки, поняла, что ее жизнь, казавшаяся одинокой тропинкой, на самом деле вела к этой светлой поляне — к колыбели новой жизни, к звонкому детскому смеху в ее стенах и к уверенности, что Радость — и кошка, и чувство в сердце — останется в этом доме навсегда.
Автор
Вера Башлаева
Фото автора