Но телу мало уметь греться, ему нужна энергия, и её давала еда, которая в ледниковый период была похожа на топливо

Но телу мало уметь греться, ему нужна энергия, и её давала еда, которая в ледниковый период была похожа на топливо. Леса отступали, растительность беднела, и человек всё сильнее зависел от крупных животных, мамонтов, бизонов, шерстистых носорогов. Одна удачная охота могла кормить племя неделями, а иногда месяцами, мясо сушили, коптили, замораживали прямо в снегу. Особенно ценными были жир и костный мозг, концентраты калорий, которые организм быстро превращал в тепло. Исследования костей показывают, что рацион многих групп древних людей был почти полностью мясным, с доминированием белка и жира. Мясо не просто утоляло голод, оно позволяло метаболизму работать на повышенных оборотах, как двигатель, который держат на высоких оборотах, чтобы он не заглох. Из костей делали супы и бульоны, вываривали жир, который использовали и для еды, и для света, и для обработки одежды. На стоянках находят огромные скопления костей мамонтов и других крупных зверей, это следы того, как одна удача превращалась в целую инфраструктуру тепла. Если племя долго не могло добыть крупную добычу, никто не думал о диете, длительный голод в морозе быстро убивал. Поэтому охота, а не земледелие, была центральной отопительной системой ледниковой эпохи.

Без огня всё остальное работало бы хуже, но и с огнём всё было не так просто. Долгое время считалось, что неандертальцы жили у постоянных костров, однако новые исследования показывают другую картину. Следы огня на многих стоянках редки, кострища нестабильны, значит, люди могли долго обходиться без постоянного пламени. В такие периоды на первый план выходили одежда и жилища, а огонь становился мощным, но не всегда доступным бонусом. Когда огонь был, он решал сразу несколько задач, согревал, позволял готовить и усваивать мясо эффективнее, отпугивал хищников, продлевал день за пределы света. Археологи нашли стоянки конца ледникового максимума, где костры разводили при минус тридцати, используя ель и другие ресурсы так, чтобы жар держался внутри жилища. Внутри очаг устраивали в центре, вокруг раскладывали камни и кости, которые нагревались и долго сохраняли тепло. Зола и полузатушенные угли позволяли поддерживать тление и в любой момент разжечь пламя. Люди знали, что потеря огня в разгар пурги может быть смертельной, поэтому навыки его добычи и поддержания были базовой частью культуры. Дети учились этому рано, потому что ошибка в розжиге стоила дороже промаха копьём.

Однако ни огонь, ни мышцы не помогли бы, если бы человек оставался на ветру, как голый факел. Здесь вступает одежда, технология, о которой археологи долго спорили, но необходимость которой сегодня очевидна. Неандертальцы и ранние Homo sapiens не оставили нам шуб, мех и кожа не сохраняются, но есть скребки, следы износа, особые орудия для обработки кож. Исследования показывают, что в холодных регионах неандертальцы, скорее всего, носили многослойную одежду из кожи и меха, закрывающую тело, ноги, руки, голову. Иглы из кости и отверстия в костях зверей говорят, что люди умели не просто оборачивать себя шкурой, а шить, подгонять одежду по размеру. Такая одежда превращала тело в закрытую систему, тепло, которое выделяли мышцы и бурый жир, оставалось внутри, а ветер не добирался до кожи. Меховая сторона часто была обращена внутрь, для максимального согрева, а гладкая кожа снаружи защищала от снега и ветра, как современная куртка. Обувь из шкур с сухой травой или мехом внутри защищала ноги, варежки и капюшоны спасали пальцы и лицо. Для человека, который целый день на морозе, одежда была не украшением, а вопросом жизни и смерти.