Ребекка Ромейн — долгий грим Мистик и жалобы на него
Когда Брайан Сингер утвердил Ромейн на роль Мистик в «Людях Икс», она была в первую очередь моделью, а не звездой кино. Но именно её пластика, рост и холодная манера двигаться идеально совпали с образом мутанта-хамелеона. Проблема была в другом: эта роль была физически почти невыносимой. Грим Мистик — это отдельная глава. В первом фильме Ребекка проводила по 8–9 часов в день в кресле гримёров. Тело покрывали сотнями силиконовых накладок, лицо — протезами, а сверху всё это красили синей краской, которую потом приходилось буквально счищать. В интервью Ромейн прямо говорила, что к концу съёмок кожа не выдерживала, появлялись раздражения и трещины. Со временем студия попыталась упростить процесс — во второй части перешли от силиконовых накладок к полной покраске тела, но легче от этого не стало. Ромейн рассказывала, что иногда ей было физически больно дышать, а съёмочные дни превращались в испытание на выносливость.
«Это была не просто роль. Это была проверка того, сколько ты готова терпеть», — говорила она позже в интервью.
Несмотря на всё это, Мистик в её исполнении стала одной из самых запоминающихся фигур оригинальной трилогии. И именно поэтому то, что произошло дальше, выглядело особенно странно. После фильма «Люди Икс. Последняя битва» персонаж фактически исчезает из франшизы. Формально — сюжет, эволюция истории, перезапуск тональности. Неформально — студия всё меньше хотела иметь дело с ролью, требующей часов грима, сложной логистики и постоянных жалоб от актрисы. Когда франшизу перезапустили с приквелами, Мистик вернулась, но уже в другом формате. Дженнифер Лоуренс играла персонажа в основном без грима, объясняя это «эволюцией мутанта». По сути, роль переписали так, чтобы было видно актрису, а не только спецэффекты. Позже Ромейн довольно спокойно комментировала ситуацию: она не говорила, что её «уволили», но подчёркивала, что студия выбрала путь наименьшего сопротивления. В мире, где франшизы работают как конвейер, персонаж, требующий 8 часов подготовки в день, — это проблема, даже если он любим зрителями.
Эмили Браунинг — слишком красивая для Беллы Свонн
К моменту кастинга на роль Беллы Свонн в «Сумерках» Браунинг уже была хорошо известна в индустрии. «Лемони Сникет: 33 несчастья», «Корабль-призрак», «Незваные» — у неё была крепкая фильмография, опыт и репутация актрисы, которая умеет держать центр кадра. Когда «Summit Entertainment» запускала «Сумерки», Браунинг оказалась в числе главных претенденток. Более того, автор романов Стефани Майер открыто говорила, что именно Эмили Браунинг была её идеальным выбором на роль Беллы. Майер называла её «идеальной Беллой» и публиковала фотографии актрисы на своём сайте ещё до кастинга. И вот здесь начинается самое странное. По одной версии, студия сочла Браунинг «слишком красивой» для образа Беллы, которую задумывали как максимально «обычную», незаметную девушку, в которую зрительницы могли бы легко проецировать себя. Однако есть и вторая, не менее важная часть истории — сама Браунинг. В интервью актриса не раз подчёркивала, что дело было не только в решении студии. Она прямо говорила, что не хотела связываться с масштабной франшизой, особенно в тот момент, когда только что закончила съёмки в тяжёлом проекте и чувствовала эмоциональное выгорание.
«Я была совершенно вымотана. Мы только закончили «Незваных», и мысль о том, чтобы сразу нырнуть в ещё одну огромную историю, меня пугала»
В другом интервью Браунинг добавляла, что давление, которое шло в комплекте с «Сумерками», выглядело пугающе, и она интуитивно понимала, что это не её путь. В итоге роль ушла Кристен Стюарт, чья внешность и манера существования в кадре идеально совпали с запросом студии: закрытость, неловкость, ощущение «обычности». А Браунинг осталась тем самым «идеальным вариантом, который не случился».
Генри Кавилл — слишком старый для Эдварда Каллена, слишком молодой для Джеймса Бонда и слишком неузнаваемый для Супермена
История Генри Кавилла — это почти издевательский голливудский парадокс. Человек, которого сегодня считают эталоном супергеройской внешности, годами проигрывал кастинги именно из-за неё. Самый известный и одновременно самый абсурдный случай — «Сумерки». Стефани Майер публично называла Кавилла своим идеальным Эдвардом Калленом. Он был её первым выбором ещё до начала кастинга. Проблема оказалась неожиданной: пока студия раскачивалась с запуском проекта, Кавилл… вырос. К моменту реального производства он выглядел слишком взрослым для роли школьного вампира, которому по сюжету вечно 17. Это был не единичный случай. Чуть раньше Кавилл оказался в шаге от роли Джеймса Бонда. Его рассматривали всерьёз, он прошёл пробы, но в итоге продюсеры выбрали Дэниела Крэйга. Формулировка снова звучала почти издевательски: слишком молодой. Продюсер Барбара Брокколи говорила, что Кавилл был отличным кандидатом, но им нужен был более «изношенный» Бонд. Прошло несколько лет, и история повторилась с точностью до наоборот. Когда Кавилл уже стал известным и физически внушительным, его начали считать слишком взрослым и слишком мужественным для некоторых ролей, где искали «мальчишескую» хрупкость. В интервью он сам иронизировал, что буквально состарился из кастингового окна:
«Я был либо слишком молод, либо слишком стар. В какой-то момент это стало комично»
Наиболее болезненным ударом стала история с Суперменом до Супермена. Кавилл пробовался на роль ещё в начале 2000-х для фильма «Супермен возвращается». Он дошёл до финала, но студия решила, что ему не хватает узнаваемости и «иконности» лица. Роль ушла Брэндону Руту. Ирония в том, что через несколько лет ровно тот же типаж станет главным аргументом в пользу Кавилла в «Человеке из стали». Сам Кавилл позже относился к этому с юмором, признавая, что иногда внешность в кино — это не бонус, а постоянный источник компромиссов. Он не раз говорил, что его телосложение и лицо автоматически «запирают» его в определённом типе ролей, и выйти за его пределы бывает сложнее, чем кажется.
Клайв Оуэн — «не то» лицо
В начале 2000-х Оуэн был на пике. «Близость», «Дитя человеческое», реклама BMW с короткометражками, где он играл загадочного Водителя, — всё это создало образ умного, холодного, взрослого мужчины, которого камера любит без лишнего глянца. Именно поэтому его начали активно обсуждать как нового Джеймса Бонда. Проблема в том, что обсуждение так и осталось обсуждением. Когда продюсеры Бонд-франшизы делали выбор между Дэниелом Крэйгом и Оуэном, Клайв оказался в странной позиции: слишком известный для «перезапуска», но при этом слишком неброский как символ. Барбара Брокколи позже говорила, что Крэйг показался им более «опасным» и менее очевидным, тогда как Оуэн выглядел слишком собранным и рациональным. Но Бондом дело не ограничилось. Параллельно Оуэна рассматривали и на роль Брюса Уэйна в «Бэтмен: Начало». И вот тут всплыла ещё более странная формулировка. По словам людей, близких к кастингу, студия сомневалась, что Оуэн выглядит достаточно «комиксно». Слишком реальный, слишком узнаваемый, слишком «человек из жизни», а не миф. Нужен был подбородок, который можно вырезать на логотипе, и профиль, который работает в маске. Выбор пал на Кристиана Бэйла. Сам Оуэн позже отмечал, что подобные отказы — часть профессии, но именно в его случае они почти всегда были связаны не с актёрской игрой, а с тем, как его лицо считывается зрителем.
Саша Барон Коэн — очень похожее лицо
Саша Барон Коэн был официально прикреплён к роли Фредди Меркьюри. Его кандидатуру поддерживали продюсеры, сценаристы и значительная часть фанатов группы. Причина была очевидна: внешнее сходство, пластика, манера речи и абсолютное отсутствие страха выглядеть странно. По словам самого Коэна, он сразу дал понять, что хочет делать жёсткий, честный фильм, с рейтингом R. Как он сам говорил, «реальную историю Queen». И вот тут началась проблема. Участники Queen — прежде всего Брайан Мэй и Роджер Тейлор — хотели совсем другой фильм. Более безопасный, более «семейный» и, главное, где Фредди выбывает из повествования в середине, а группа продолжает историю дальше. Коэн вспоминал, что в одном из ранних вариантов сценария потеря Меркьюри приходилась примерно на середину фильма, после чего сюжет переключался на «наследие группы». Но была и вторая, менее официальная причина расставания — он был слишком убедительным. Коэн утверждал, что участники группы опасались, что его версия Меркьюри затмит саму Queen, превратив фильм в историю одного человека, а не группы.
«Они хотели защитить образ группы. А я хотел показать Фредди таким, каким он был»
Постепенно фильм начал разваливаться изнутри. Сценарии переписывались, тон смягчался, а требования к образу Меркьюри становились всё более размытыми. В какой-то момент стало ясно, что Коэн и студия хотят разного. Он вышел из проекта — по его версии, фактически будучи вытесненным. Роль Фредди отдали Рами Малеку — актёру, который выглядел менее вызывающе, менее гротескно и куда безопаснее для широкого проката. Фильм «Богемская рапсодия» стал хитом, собрал «Оскар», но при этом регулярно подвергался критике за стерильность и сглаживание острых углов биографии Меркьюри. Сам Коэн впоследствии говорил, что не жалеет о своём уходе. Он подчёркивал, что фильм, который в итоге вышел, — это ровно тот вариант, от которого он и хотел отказаться.
Джессика Честейн — игрушки с ее изображением не стали бы покупать
В ранних версиях сценария «Железного человека 3» Честейн рассматривалась на роль Майи Хансен, учёной и одной из ключевых фигур фильма. На этом этапе персонаж задумывался куда более тёмным и опасным, фактически — центральной антагонисткой истории. Идея была простой: харизматичная, умная, визуально сильная женщина, которая не уступает Тони Старку ни в кадре, ни по энергии. Но дальше вмешалась реальность студийного блокбастера. Marvel начала сомневаться, что женщина-злодейка такого масштаба «правильно считывается» массовой аудиторией. В интервью сценарист и режиссёр Шейн Блэк позже прямо говорил, что студия опасалась реакции зрителей. Роль Майи Хансен в итоге переписали, сделав персонажа второстепенным и менее угрожающим, а центральным антагонистом стал Олдрич Киллиан. Честейн в фильме так и не появилась — роль ушла Ребекке Холл. Примечательно, что некоторое время и Майя Хансен считала, что будет играть антагонистку. Но вскоре она узнала, что продюсеры решили, что зрители не будут покупать игрушки с женским персонажем-злодеем так активно, как с мужским злодеем.