Аполлон Григорьев: по следу бунтующей души

Представьте человека, в чьих глазах всегда пляшет искра страсти, а улыбка – будто вечный вызов обывательской размеренности. Он входит в полутёмное кафе: пёстрый сюртук, легкая небрежность во всём облике, но голос чарующий, завораживающий, способный в одну минуту сделать собеседника другом, а спустя час - согнуть его в дугу отчаяния. Так и жил Аполлон Григорьев - не между строк, а на разрыв, словно вся река русской души проходит через его сердце.

Происхождение и ранние годы

Родом из Москвы, был незаконнорожденным ребёнком титулярного советника Александра Ивановича Григорьева и крепостной, дочери кучера.

Лишь после венчания родителей в 1823 году 10-летнего мальчика забрали из Воспитательного дома.

Аполло́н Алекса́ндрович Григо́рьев (20 июля [1 августа] 1822, Москва — 25 сентября [7 октября] 1864, Санкт-Петербург). кроме фото на изображении рисунок А. К. Бруни (1846)

Он получил имя при рождении весьма символичное - Аполлон, часто в насмешку иронически обыгрываемое современниками. Страсть к литературе поймал рано: потеря отца, стеснённость средствами, но огромная свобода воображения.

Его первые стихи писались теми же руками, что переписывали судебные бумаги - необходимость зарабатывать застала его на заре юности.

Дебютом в печати стало стихотворение «Доброй ночи!», опубликованное в журнале «Москвитянин» под псевдонимом А. Трисмегистов.

«Спи спокойно – доброй ночи!
Вон уж в небесах
Блещут ангельские очи
В золотых лучах.
Доброй ночи… Выдет скоро
В небо сторож твой
Над тобою путь дозора
Совершать ночной…»

Формирование мировоззрения, первые взлёты

Он учился в Московском университете, и уже там стал известен вольнодумными суждениями и невероятной тягой к “живому делу”. В 1840-е в России царил холод отвлечённой критики, а Григорьев требовал единения чувства и правды. Его порыв - не в мятежах, не в политике, а в поиске подлинной русскости, той самой “народной правды”, которую нельзя уложить в систему.

Последний романтик и «дикий критик» — что это значило?

Вечный соперник «классиков» вроде Белинского, вечно атакуемый за излишнюю интуицию, Григорьев сформулировал дух "органической" критики. Его называли “диким критиком”, потому что страсть превосходила разум, и ни одна школа не могла его приручить. Он презирал схоластику, а в искусстве видел прежде всего жизнь, боль, честность и волю к красоте.

Его вклад в русскую культуру: Пушкин — наше всё

Фраза, которую повторяют по сей день - “Пушкин - наше всё”, - впервые прозвучала от Григорьева. В ней не только восхищение поэтом, но и признание Пушкина если не родоначальником, то центром русской душевности, её универсальным голосом. Благодаря Григорьеву эта формула стала символом национального самоосознания и культурного достоинства.

Поэзия, цыганские мотивы и народные романсы

Говорят, его душу тяготили мелодии уличных таборов и сумеречных цыганских костров. И действительно: если читать стихи “О, говори хоть ты со мной…” или слушать мелодию «Две гитары, зазвенев», можно уловить нескрываемую тоску, веяние свободы, исконную грусть странников.

Эти строки стали народными романсами, и имя автора растворилось в каждом задушевном вечере под гитару, где обычные слова вдруг становятся исповедью.

В жизни поэта любовь обычно оставалась без взаимности и приносила ему лишь страдания. В юности чувства к Антонине Корш так и не нашли отклика, а позже, уже в зрелые годы, подобная история повторилась с Леонидой Визард. Эти переживания отразились исключительно в поэтических циклах – «Стихотворениях Аполлона Григорьева» (1846) и «Борьбе» (1857). Наряду с этим, поэт всё больше поддавался пагубной привычке к алкоголю, что в итоге сильно подорвало его здоровье.

Тайная страсть и роковой роман: Мария Дубровская

Его поздний любовный роман с бывшей крепостной актрисой Марией Дубровской - сам по себе роман, полный отчаянья, скандалов, безумия. Она - женщина из народа, бунтарка по натуре, он - восторженный тонкой душой поэт. Их союз – как вспышка, слишком яркая, чтобы длиться долго. Ради неё он играл, пил, терял деньги, прощал. Но и терзал её и себя.

Прототип Настасьи Филипповны — миф и реальность

Ходили слухи, что Достоевский, хорошо знавший Григорьева, увидел в Дубровской черты для своей Настасьи Филипповны в «Идиоте» - страсти, надрыв, страдания, роковая притягательность. Доподлинно это неизвестно, но по сей день исследователи находят параллели: тот же разящий взгляд, та же жертвенная тяга к гибели и огонь, изобличающий всех вокруг.

Уход, наследие и почему о Григорьеве должны помнить

Сгорел быстро: к сорока двум годам - нищий, вытертый всеми долгами, но не сломленный. Он не оставил “школы”, не построил теории, его наследие - это искры слов и трещины души, интуитивные догадки, хрупкие мосты между народом и поэтом, искусством и жизнью. Его мысли подхватили потомки - и сегодня невозможно говорить о “русской душе” и Пушкине, не вспоминая Апполона Григорьева.

Аполлон Александрович Григорьев умер от инсульта  в Петербурге 7 октября 1964 года. Похоронен на Митрофаниевском кладбище, позднее перезахоронен на Волковском кладбище.

Зачем дочитать про Аполлона до конца

В каждом поколении есть свои Григорьевы — люди, которые живут на пределе, которые разрывают шаблоны и платят за это сполна. Чтобы почувствовать, что означает “буря внутри себя”, достаточно вдумчиво перечитать его стихи или биографию. И, может быть, в какой-то момент узнать в нём себя — хоть чуть-чуть.

Если статья затронула струны вашей души — поставьте лайк и подпишитесь. Здесь будут ещё истории о тех, кто, казалось, сгорал напрасно, но чья искра до сих пор освещает наш внутренний мир.