«Сибирский новостной» продолжает цикл рассказов «Отшельники Сибири». Мы писали о Николае Громове, для которого тайга стала убежищем от закона. О Джастасе Уолкере, нашедшем в ней пространство для самореализации. Рассказывали о трагической «Фактории» Виктора Антипина, где утопия обернулась гибелью детей. О семье Наумкиных, чей сын взбунтовался и переехал из тайги в Москву и о якутском отшельнике Тимофее Меньшикове, чьё 30-летнее одиночество прервал случайный клик в интернете.
У каждой из этих историй - свой двигатель. Например, страх, мечта, фанатизм, бунт или надежда. Но сегодняшний рассказ о спасении целого мира, который был обречён на исчезновение.
Летом 1978 года геологи, исследовавшие Западные Саяны, с вертолёта увидели ухоженный огород в 250 километрах от ближайшего посёлка. Так была случайно обнаружена семья староверов Лыковых, прожившая в полной изоляции более 40 лет, которые не знали о Великой Отечественной войне, полёте Гагарина и существовании городов. Лыковы жили так, как их предки в далёком XVII веке. Они создали свою «капсулу времени».
Пять крестов под вековыми деревьями
Над небольшим холмиком у корней векового кедра стояла на коленях сухая, маленькая женщина. Её крошечная фигура на фоне исполинских стволов казалась ничтожной. Она дрожала всем телом: от февральского холода и от того ужаса, что поселился внутри. Из глаз непрерывно текли горячие слезы. Взгляд Агафьи Лыковой был прикован к свежей могиле, припорошенной снегом. В ней лежал её отец – Карп Осипович.
В голове всплывали страшные образы последних дней: как она нашла его бездыханным, как омывала окоченевшее тело талой водой из ручья, как обряжала в последнюю чистую, домотканую рубаху.
Февральская мёрзлая земля сибирской тайги была не податливой. Агафья долбила ее пешнёй и ломом два дня. Руки покрывались волдырями, но она не останавливалась: надо успеть вырыть могилу, пока тело не начало меняться.
Хоронить пришлось одной. Агафья затащила труп отца на волокуши из жердей и, надрывая спину, поволокла по снегу к вырытой яме.
Когда тело съехало в могилу, женщина замерла на краю. Потом раскрыла потрёпанный отцовский Псалтырь. Голос Агафьи, всегда тихий, сорвался на хриплый шёпот. Она читала молитву, путая слова, и слёзы капали на страницы и мёрзлую землю.
Закончив, Агафья Лыкова взяла лопату. Первый ком земли упал на кусок холста, закрывавший лицо отца, с глухим стуком. Потом второй, третий. Она закапывала его медленно, механически. Не торопилась, потому что хоронила вместе с близким человеком прежнюю жизнь.
Когда последний ком земли упал на невысокий холмик, Агафья вставила в изголовье крест. Сколотила его сама из двух лиственничных плах. На перекладине ножом вывела: «КАРПЪ ОСИПОВИЧЪ ЛЫКОВЪ».
После этого Агафья обвела взглядом маленькое кладбище под кедрами. Рядом с отцом уже лежали мать, два брата и сестра. Весь её мир. Всё, что она знала и любила, теперь было здесь, под этими пятью крестами.
Агафья осталась одна. Последняя Лыкова.
Почему Карп Лыков увёз свою семью в глубину Саянских гор?
Карп Лыков родился в семье, для которой Сибирь была не ссылкой, а спасительным берегом. Его предки – староверы-кержаки – ушли сюда ещё при Петре Первом, спасаясь от гонений за старую веру. Они осели в Горном Алтае, на землях, куда царские чиновники совались редко. Здесь, среди гор и бескрайней сибирской тайги, можно было жить по своему уставу: молиться по древним книгам, трудиться на своей земле, не зависеть ни от кого.
Лыковы жили в небольшой, но крепкой общине. Карп вырос, женился на Акулине, родились дети – сначала Савин, потом Наталья. Хозяйство было своим: лошадь, корова, добротный дом, большой огород. Они жили так, как жили их деды. Размеренно, строго, в труде и молитве. Казалось, так будет всегда.
Перелом наступил в тридцатые годы. Новая, советская власть добралась и до алтайских глубинок. Прислали уполномоченных, потребовали вступать в колхоз, отдавать имущество. Для Лыковых, чья вера была неотделима от самостоятельного труда и личного хозяйства, это было немыслимо.
Но настоящий удар пришёл в 1937-м. Брата Карпа, Евдокима, такого же крепкого и несгибаемого хозяина-старовера, арестовали. Вскоре пришла весть – расстрелян. Убили не за преступление, а за то, кем он был: самостоятельным, верующим, неподконтрольным.
Именно в тот момент, стоя на пороге своего дома и глядя на испуганные лица жены и детей, Карп Лыков принял окончательное решение. Он понял, что старого убежища больше нет. Власть, уничтожившая его брата, не остановится. Если они хотят выжить и сохранить свою веру, свой уклад, своих детей – нужно уходить.
На следующее утро Лыковы начали собираться.
Как Лыковы нашли Еринат и захлопнули за собой «дверь» в большой мир
Путь вглубь Саян был тяжёлой, изматывающей работой. Семья шла по звериным тропам сибирской тайги, через буреломы и горные распадки. На спине у каждого – нехитрый скарб: мешки с драгоценным зерном и картошкой, инструменты, книги. Маленькую Наталью Акулина несла на руках.
Первые годы скитаний стали испытанием на прочность. Они ночевали во временных укрытиях, экономили каждую взятую из дома вещь. Ели то, что принесли с собой, и то, что находили в лесу. Главной их задачей было выжить и идти дальше.
Скитания Лыковых растянулись на три года. И, наконец, в верховьях реки Абакан, Карп нашёл то, что искал. Небольшая речка Еринат струилась по каменному каньону. На одном из склонов, под прикрытием скальной гряды, лежала ровная полоска земли. До ближайшего жилья – больше двухсот километров непроходимой тайги.
Карп осмотрел землю и принял решение. Здесь.
Началась работа. Глава семьи с подросшим Савином рубили избу. Брёвна лиственницы таскали на себе. Рядом расчистили участок под огород. Первую картошку и рожь посадили той же весной.
Около 1940 года на склоне у реки Еринат возникла Заимка Лыковых. Здесь, в этой бревенчатой избе, вскоре родились их младшие дети – сын Дмитрий (1942 год) и дочь Агафья (1944 или 1945 год).
Так, Карп Лыков отгородил свою семью от всего мира сотнями километров дикой сибирской тайги. «Капсула времени» была захлопнута. Теперь предстояло наполнить её жизнью.
Содержимое «капсулы» или законы семьи Лыковых
Заимка на Еринате жила по своим законам. И главным из них был труд. Лыковы вставали затемно. Первое дело – молитва. Потом работа: дрова, вода с речки, огород. Картошку сажали и копали вручную. Рожь растили на крошечном поле, расчищенном от камней. Урожай зависел от солнца, дождей и удачи.
Второй закон – самообеспечение. Одежду Лыковы изготавливали сами. Из стеблей конопли, которую сеяли на огороде, получали грубую нить. Пряли её на самодельной прялке, ткали на станке, сколоченном из жердей. Получалась плотная, колючая ткань – посконь. Из неё шили рубахи, портки, сарафаны. Одежда служила годами, её латали, пока она не превращалась в лоскуты. Обувь плели из бересты. Летом – легкую, зимой – в два-три слоя со звериной кожей.
Третий закон – тишина и круг своих. Мир за пределами заимки не существовал. Лыковы знали только друг друга, сибирский лес, реку и небо над головой.
Четвёртый закон – книга и вера. Центром их вселенной был Псалтырь. Тяжёлая, потрёпанная книга, закопчённая от дыма, хранилась как главная ценность. Грамоте учили всех. Умение читать было высшим признаком ума и благочестия. Лыковы молились утром, вечером, перед едой и после работы. Вера была не обрядом, а воздухом, которым дышали. Она объясняла, зачем терпеть холод, голод и тяжкий труд и давала силу.
Пятый, самый жёсткий закон – отсутствие выбора. Например, у Лыковых не было соли. Её вкус Карп и Акулина помнили как далёкое чудо. Не было сахара, чая. Не было ни врача, ни помощи со стороны…
Так, год за годом, их «капсула» наполнялась не вещами, а временем. В ней не было 1945-го, 1963-го или 1975-го года. В ней было «время после того урожая» или «зима перед рождением Агафьи». Они не хранили прошлое, а жили внутри него, остановив для себя принципы быта и мировоззрения конца XVII века.
Первая трещина: почему в сибирской тайге отец важнее матери?
В 1961 году жизнь решила проверить законы Лыковых на прочность самым страшным испытанием. После долгой сибирской зимы наступило холодное, суровое лето. В июне, когда должна была идти в рост картошка и зреть рожь, ударил мороз и выпал снег. Он пролежал несколько дней. Урожай погиб.
Картошки собрали только на семена. Рожь, не успевшую вызреть, выкосило тоже. Запасов с прошлых лет Лыковым не хватило. Начался самый страшный за всё время жизни на заимке голод.
Лыковы ели то, что находили в лесу: кедровые орехи, березовые почки, дикий лук, съедобные коренья. Но этого было катастрофически мало. И тогда мать Акулина сделала выбор.
Постепенно женщина стала отдавать свою долю еды детям. Она слабела с каждым днём, но продолжала молиться и делать посильную работу по дому, пока совсем не слегла. Умирала Акулина тихо, в той же избе, где родила своих младших детей. Рядом были родные. Она сложила руки на груди и ждала.
Карп похоронил её на склоне возле избы.
Голод отступил только на следующий год. На том месте, где раньше рос горох, случайно взошло оброненное зерно ржи. Из него вырос один-единственный колос. Осенью они собрали с него восемнадцать зёрен. Их берегли как величайшую драгоценность, сажали, собирали урожай, и снова отбирали семена. Лишь через четыре года Лыковы снова смогли сварить ржаную кашу.
Смерть Акулины и голодная зима преподали семье жестокий урок: их мир, отгороженный от людей, мог рухнуть из-за одного неурожайного лета. Тогда Лыковы стали запасать впрок двойную норму, боясь повторения голода. Так, в трудах, молитвах и тишине, прошли ещё семнадцать лет.
«Это нам за грехи…»: момент, когда мир Лыковых стал всеобщим достоянием
Летом 1978 года вертолёт геологической разведки пролетал над каньоном реки Еринат. Пилоты, всматриваясь в просторы сибирской тайги, вдруг увидели на склоне невозможное: ровные линии огорода. В таком диком месте, в двухстах пятидесяти километрах от ближайшего населённого пункта, это не казалось немыслимым! Они отметили точку на карте и высадили группу геологов в пятнадцати километрах ниже по течению.
Через несколько дней четверо геологов во главе с начальником отряда, Галиной Письменской, отправились на разведку. Они шли с опаской, ведь в тайге встреча с незнакомым человеком опаснее встречи со зверем.
Вскоре путники нашли лабаз – амбар на столбах, в котором хранилась сушёная картошка. Потом увидели избу. Из низкой, почерневшей от времени двери вышел старик. Босой, в латаной рубахе из грубой ткани. Он молча смотрел на пришельцев. Это был Карп Лыков.
Геологи поздоровались. Старик после паузы ответил: «Ну, коли пришли – проходите».
Отшельник открыл дверь. Внутри, в полумраке, геологи увидели двух женщин. Это были дочери – Наталья и Агафья. Они бились в тихой истерике, причитали и молились, упав на пол. «Это нам за грехи, за грехи…». Свет из маленького окна падал на их лица, искажённые страхом.
Геологи быстро вышли, чтобы не усиливать панику. Карп – за ними. Он был смущён не меньше гостей. Через полчаса, когда сестры немного успокоились, семья – Карп, Наталья и Агафья – подошли к костру, который разожгли геологи. Они рассматривали пришельцев с пугливым любопытством.
Два мира замерли в немом диалоге в сибирской глуши. Один – брезентовый, стальной, пахнущий бензином и будущим. Другой – босой, домотканый, законсервированный в прошлом. Геологи смотрели на живую историю. Лыковы – на вторжение из того мира, от которого они когда-то закрылись.
Геологи предложили хлеб, чай, консервы. Лыковы вежливо, но твёрдо отказались: «Нам это не можно». Они поставили на свой каменный очаг чугунок с картошкой и ели только своё. Агафья, желая показать самое лучшее, что умела, сбегала в избу и принесла книгу – тот самый толстый, закопчённый Псалтырь. Она раскрыла его на коленях и нараспев, по-старинному, прочла молитву. Умение читать было их главной гордостью!
Через несколько дней геологи узнали, что в шести километрах вниз по реке в отдельной избе жили взрослые сыновья Карпа – Савин и Дмитрий. Они держали свой «мужской филиал» хозяйства. Когда братья впервые пришли в гости к геологам, Савин, увидев Галину Письменскую, не сдержал удивления и толкнул брата: «Дмитрий, девка! Девка стоит!».
Контакты стали регулярными. Геологи приносили в подарок самое необходимое: соль, которой Лыковы были лишены сорок лет, ткань, иголки. Для сибирских отшельников это были дары невиданной ценности.
Казалось, история обретает счастливый оборот. Заброшенные люди получили помощь. Но именно эти участие и любопытство стали причиной новой, уже необратимой трагедии.
Как «капсула» Лыковых была уничтожена изнутри
Трагедия пришла в 1981 году с, казалось бы, безобидным визитом. Новые люди принесли на заимку в Сибири обычные городские вирусы. Для нас – это просто насморк и температура, для Лыковых, чей иммунитет никогда с таким не сталкивался, болезнь оказалась смертельным оружием. Их организмы, чистые от таких микробов, не знали, как с ними бороться.
Герметичность «капсулы» Лыковых, хранимая сорок лет, была нарушена. Вирусы и бактерии сделали то, чего не сумели мороз, голод и одиночество. Они проникли внутрь и начали разрушать систему.
Первым рухнул Дмитрий, самый крепкий. У него началась пневмония. Хворь, которую в больнице лечат антибиотиками, здесь, в избушке, съела его за несколько дней. Он, привыкший к лютому морозу, сгорал от внутреннего жара. 6 октября Дмитрия не стало. Ему было 39 лет.
Затем вирус добрался до Савина и Натальи. Болезнь протекала тяжело, с осложнениями. 55-летний Савин, боровшийся почти два месяца, умер 20 декабря. Наталья угасла 30 декабря в возрасте 45 лет. Вскоре под вековыми кедрами выросли три новых креста...
Семь лет Лыковы прожили вдвоём. Карп совсем одряхлел, Агафья тянула всё хозяйство. Их мир сузился до размеров избы, печки и немого понимания друг друга. Утром 16 февраля 1988 года Агафья нашла отца бездыханным.
Хоронить пришлось одной. Два дня безутешная дочь долбила мёрзлую землю, втащила тело отца на волокуши и перенесла к могиле. На краю ямы Агафья прочитала молитву из Псалтыря, потом взяла лопату. Каждый ком земли, падавший с глухим стуком, хоронил её прежнюю жизнь.
После этого Агафья обвела взглядом маленькое кладбище под кедрами. Рядом с отцом лежали мать, два брата и сестра. Весь её мир. Всё, что она знала и любила, теперь было здесь, под этими пятью крестами.
Агафья осталась одна. Последняя Лыкова.
Продолжение следует.
На главном фото Карп Лыков с дочерями.
Фото из открытых источников сети Интернет.