Нужен ли современным детям, особенно подросткам, психолог?
Рано или поздно приходит время, когда необходимо разобраться в самом себе, научиться преодолевать трудности и страхи, самостоятельно решать свои проблемы.
Большинство девочек и мальчиков инстинктивно справляются с нахлынувшими жизненными трудностями. Но есть и те, кому необходима не просто посторонняя помощь, а помощь квалифицированного специалиста.
Психолога Александру Даниловну Белоградскую пригласили из Центра социального обслуживания населения в Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей для того, чтобы поработать с трудным подростком - Настей Фроловой двенадцати лет.
Около часа специалист изучала личное дело девочки.
Изначально она родилась в неблагополучной семье: папа ещё до её рождения начал злоупотреблять спиртными напитками и пьёт до сих пор, мама уже несколько лет стоит на учёте у нарколога и участкового.
Насте было семь лет, когда органы опеки изъяли её из семьи и поместили на постоянное место жительства в детский дом.
Росла она с непокорным характером. Александра Даниловна насчитала в деле около десяти записей, характеризующих неблаговидные поступки Насти: ради любопытства ежедневно поила детдомовского кота настойкой валерьянки; воровала вещи у вновь поступивших девочек в детдом и пыталась присвоить их себе; своровала ключ от столовой у завхоза, и на следующий день повариха не досчиталась нескольких упаковок шоколада и зефира и так далее....
- Настя Фролова, - начала беседу Ксения Юрьевна Ерёмина, заместитель директора Центра временного содержания несовершеннолетних правонарушителей по воспитательной работе, - попала к нам два дня назад. Месяц назад она подралась с мальчиком, Никитой Артамоновым. У девочки - вывих пальца, лёгкие повреждения мягких тканей живота и груди. У мальчика - травма паха, вывих пальца и сломанный зуб.
- Они дрались только вдвоём? - уточнила психолог.
- Говорят, что свидетелей не было. Артамонов - мальчик из семьи. Папа - инженер на производстве вторсырья, мама - директор школы.
- Я так понимаю, родители Артамонова написали заявление?
- Да, - кивнула головой Ксения Юрьевна. - Насте нет ещё четырнадцати лет, и она не подлежит уголовной ответственности, поэтому до суда она будет находится здесь.
- Но дрались-то они вдвоём, и у Насти, как вы говорите, вывих пальца и повреждения живота и груди. Значит, и опекуны девочки тоже могут на Никиту подать в суд?
- Могут. Но есть проблема - ни Настя, ни Никита не говорят, что между ними произошло! И родители мальчика тоже понимают, что следствие будет интересоваться истинной причиной конфликта.... Но оба молчат!
- Я так понимаю, - Александра Даниловна одновременно говорила и делала зписи в своём блокноте, - что моя задача - выяснить причину конфликта?
- И оценить общее психологическое состояние Насти.
- А почему ждали целый месяц? Подрались аж месяц назад, а разбираться начинаете только сейчас?
- Оба лежали в больнице. Фролова - в травматологии, Артамонов - в урологии.
Настя Фролова во время разговора Белоградской и Ерёминой находилась в соседнем кабинете на профилактической беседе о мерах безопасности для подростков.
Александра Даниловна увидела вполне симпатичную девочку, которую трудно с первого взгляда назвать трудным подростком - невысокая, чуть полноватая, с заплетённой косой из тёмно-русых волос и грустным задумчивым взглядом.
Заметив Белоградскую и Ерёмину, сотрудник центра, беседовавший с Настей, кивнул головой Ксении Юрьевне и спешно покинул кабинет.
- Здравствуй, Настя! - поприветствовала девочку Ерёмина. - Как настроение?
- Устала, - голос девочки оказался тихим и грубоватым.
- Привыкай! У нас режимный объект, и отдохнуть ты сможешь только во время сна. Познакомься, это Александра Даниловна - психолог. Ей надо с тобой погов....
- Психолог? - Настя вскочила со стула. - Вы что же, уже считаете меня психом? Я не психическая! Я нормальная!
- Фролова! - повысила голос Ксения Юрьевна. - Быстро села и успокоилась!
- Я не буду с ней разговаривать! - Настя устремила на Белоградскую враждебный взгляд.
- Настя, - Александра Даниловна старалась говорить, не повышая голос, - никто не считает тебя больным человеком. Ты перепутала две профессии - психолог и психотерапевт.
Девочка вопросительно посмотрела на Белоградскую.
- С психами, как ты говоришь, работает психотерапевт, - начала объяснять Александра Даниловна. - У него есть медицинское образование - он может ставить диагноз и поместить больного человека в психиатрическую больницу. А я - психолог, который не имеет медицинского образования и работает с абсолютно здоровыми людьми, которые обращаются за помощью во время жизненных трудностей.
- У меня нет никаких трудностей, - проворчала Настя.
- Я знаю. Вот поэтому мне надо с тобой поговорить и написать справочку, что ты абсолютно здорова.
- Кому нужна эта справка?
- Понимаешь, Настя, - Белоградская аккуратно села на стул, - в Центре временного содержания ты не сможешь находиться постоянно. Рано или поздно взрослым нужно будет решить, где тебе жить - либо в детском доме, либо в колонии для несовершеннолетних.
- Не берите на понт! Мне нет четырнадцати!
- Да, знаю, уголовная ответственность тебе пока не грозит. Но по закону тебя могут поселить в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа.
Настя снова промолчала и вопросительно посмотрела на психолога.
- Например, школа закрытого типа с обязательным проживанием, строгим внутренним распорядком, охраной, ограниченным кругом общения, усиленным контролем за твоим поведением и обязательной трудовой занятостью.
- Там-то ты не сможешь не то что напоить кота валерьянкой, но даже и подойти к животному без разрешения, - подхватила Ерёмина.
- Что я должна сделать, чтобы туда не попасть? - спросила Настя.
- Поговорить со мной и доказать, что ты вполне нормальный и адекватный человек.
Девочка промолчала.
Александра Даниловна кивнула Ксении Юрьевне, и та вышла из кабинета.
Настя села напротив психолога.
- Ну, вообще, как у тебя дела здесь? - начала издалека Белоградская, - никто не обижает? Вкусно кормят?
Девочка пожала плечами: Пойдёт. Почти как в детском доме, только с решётками и охраной.
- Как с ребятами общаешься? Не ссоришься ни с кем?
- По-разному. Особо буйные сидят в карцере, с ними нам общаться нельзя. В комнате нас шесть девочек - не ссоримся, но и не дружим. С мальчишками сложнее - постоянно задирают....
- А вообще, как ты с мальчишками общаешься? За стенами этого Центра?
- С ребятами из детского дома хорошо общаемся. Мы с самого детства друг друга знаем.
- Ты только с ребятами из детского дома общаешься? За периметром нет друзей? - продолжала задавать наводящие вопросы Александра Даниловна.
- Нас, детдомовских, не любит никто. Все бегут от нас, как от чумы.
- А как ты тогда познакомилась с Никитой Артамоновым?
Повисло тягостное молчание. Настя теребила тонкими пальчиками края своего свитера, казалось, думая, что ответить.
Белоградская терпеливо ждала.
- Пообещайте, что никому не скажете? - в глазах Насти возник умоляющий взгляд.
- Если эта информация может нанести тебе вред, то поверь, я никому ничего не скажу, - пообещала Александра Даниловна.
- Он сам подошёл ко мне, когда я на остановке стояла ждала автобус. Там никого больше не было. Он толкнул меня вглубь остановки, зажал в углу и....
Психолог смущённо опустила глаза. Несмотря на полную фигуру, у Насти уже были видны еле-еле намечающиеся округлые формы.
- Что было дальше?
- Он хотел обнять меня за... попу, но я толкнула его. Он упал на спину. Потом он встал, а я сказала, что буду кричать. А потом... мы начали драться.
Александра Даниловна внимательно наблюдала за девочкой. В глазах стояли слёзы, в голосе - отчаяние и боль.
- Ты кому-нибудь ещё рассказывала об этом?
Настя отрицательно покачала головой, боясь смотреть на психолога.
- Как ты думаешь, Никита кому-то рассказывал об этом?
- Не знаю.
Скорее всего, он тоже никому не сказал ничего, подумала Белоградская. Иначе родители его не стали бы обращаться с заявлением в полицию.
- Скажи, пожалуйста, до этого инцидента вы раньше встречались с Никитой? Он знает, что ты живёшь в детском доме?
- Нет, я его никогда до этого не видела.
Вдруг Настя схватила руки психолога:
- Пожалуйста! Я вас умоляю! Только никому не говорите! Если в детдоме наши ребята узнают - надо мной будут смеяться до самого выпуска, а мне придётся постоянно от стыда прятаться....
- Мы же договорились: если тебе это принесёт вред, никто ничего не узнает.
Девочка вдруг разрыдалась. И так горько и тоскливо заплакала, что стало ясно, насколько больно ей было в этот момент.
Может быть, оно и к лучшему, что Настя наконец кому-то выговорилась. Накопившийся в её маленькой душе груз оказался неподъёмным для неё, и ей просто было необходимо с кем-то поделиться.
Около получаса Александра Даниловна ждала, когда она перестанет плакать. Потом вынула из кармана свой носовой платок и аккуратно вытерла Насте заплаканное лицо.
- Что ты чувствуешь сейчас? - как можно мягче спросила она.
- Мне легче. Но страшно.
- Страшно от того, что все узнают о твоём секрете?
- И это тоже.
- Что ещё тебя гложет?
- Я не хочу в тюрьму!
- Я обещаю тебе, что тебя никто не посадит в тюрьму! - Белоградская попыталась улыбнуться. - Сегодня или завтра я напишу заключение, которое передам Ксении Юрьевне. А потом ты, может быть, вернёшься в детский дом.
Настя впервые за время разговора улыбнулась: Спасибо.
С написанием заключения пришлось повозиться.
Придя на следующий день в Центр социального обслуживания населения, Белоградская закрылась в своём кабинете и почти целый день думала над характеристикой Насти Фроловой, которую ей необходимо было предоставить в Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей.
Девочка учится в шестом классе и уже понимает, что от этого документа зависит её будущее.
Лишившись родителей, она старается сама за себя постоять: умеет выражать свои мысли, отстаивая свою точку зрения перед взрослыми, защищает своё личное пространство от противоположного пола силой. Её надо учить разрешать конфликт посредством разговора, даже с противоположным полом. Необходимо объяснить девочке, что о своих проблемах можно, и даже иногда нужно говорить взрослым.
Стоит ли говорить о том, что ребёнку не хватает любви и внимания, если он живёт в детском доме? Насте наверняка тяжело в одиночку справляться со своими эмоциями и переживаниями. Но ведь в детском доме она такая не одна?
Все свои мысли по поводу Насти Александра Даниловна аккуратно заносила в компьютер.
Так она записала рекомендации для сотрудников Центра временного содержания несовершеннолетних правонарушителей и детского дома - больше разговаривать с ребёнком, больше доверять Насте, не отвергать её попытки поговорить или поделиться секретами....
«Девочка находится в крайне уязвимом положении, - писала вывод Белоградская, - требующем комплексного подхода. Необходимо учить девочку понимать и управлять своими эмоциями, научить естественным способам выпуска эмоционального напряжения (например, занятия спортом)...».
Рассказывал ли тот мальчик, Никита Артамонов, кому-нибудь о произошедшем? Истинную причину драки с Настей Фроловой?
Интересно было бы поговорить и с ним, и с его родителями. Раскаивается ли он? Понимает ли весь масштаб произошедшего? Понимает ли, что виноват во всём только он?
Сомнений в том, что Настя была откровенна, у Белоградской не было - девочка смотрела в глаза, то есть не избегала зрительного контакта, в её словах была последовательность - она ни разу не сбилась, не было попыток отвлечь внимание от своего рассказа. Кроме того, Настя не проявляла беспокойство, как это обычно бывает у детей, которые решили соврать - не было суетливости и лишних движений, руки и ноги в спокойном состоянии были на своих местах. Не было лишних пауз перед ответами.
Да и потом, она заплакала! Значит, действительно говорит правду!
Сохранив заключение о психологическом состоянии Насти Фроловой, Александра Даниловна отправила его по электронной почте Ксении Юрьевне.
Несмотря на то, что с трудными подростками она работала уже лет двадцать, эта история не выходила из её головы несколько дней. Вряд ли Настя когда-нибудь забудет тот кошмарный день, когда к ней, по сути, маленькой девочке, приставал другой подросток.
Через месяц Белоградская не выдержала - позвонила в Центр временного содержания, чтобы узнать о судьбе девочки.
- Настя Фролова у нас больше не живёт, - ответила ей Ксения Юрьевна. - Благодаря вашему заключению, с учётом её поведения, она вернулась в детский дом. Там ей будет спокойнее. Хотя... следователь настоял на том, чтобы один раз в месяц участковый и сотрудник отдела по делам несовершеннолетних её проверяли.
Александра Даниловна облегчённо вздохнула: несмотря ни на что, в детском доме Настю окружают воспитатели и дети, которые её знают с самого детства и которые наверняка верят только ей. Они обязательно о ней позаботятся.
- Ксения Юрьевна, а что слышно о Никите Артамонове? Вы не в курсе? - Белоградская закусила ноготь.
- Насколько я знаю, - ответила ей сотрудница Центра временного содержания, - следователь устроил между детьми очную ставку, конечно же в присутствии законных представителей, где и Никита, и Настя были вынуждены рассказать, что конкретно между ними произошло. Если верить слухам, то отец наказал мальчика - он сидит дома, полностью лишённый общения с друзьями, а также ему не разрешают пользоваться компьютером, телефоном и другими гаджетами. Ну, и ещё кое что.... Артамонов-старший лично звонил директору нашего Центра с просьбой провести его сыну экскурсию по нашему учреждению с беседой о том, какие дети и за что к нам попадают....
- Они приезжали к вам? - удивилась Белоградская.
- Приезжали.... Больше мне ничего не известно.
Александра Даниловна вздохнула. А ведь мальчишке возможно тоже сейчас требуется психолог! Как бы и он не стал трудным подростком.
Работа с такого рода детьми сложная, изматывающая и требует как большой ответственности, так и не менее большого терпения. Но Белоградская любила свою работу и верила, что одного из десяти трудных детей всё-таки можно исправить и наставить на правильный путь.
