Для крестьянина Древней Руси мир четко делился на «свой» — понятный, освещенный верой, и «чужой» — темные леса, топкие болота и царство ночи. Однако существовали люди, чья деятельность проходила прямо на этой зыбкой границе. Днем они могли почитать иконы, но, по слухам, по ночам заключали союзы с нечистой силой. Этих представителей называли «неприкасаемыми» — не из презрения, а из страха: связываться с ними было себе дороже. Составлено досье на шесть наиболее «колдовских» профессий, за которые их боялись так же сильно, как и самой нечистой силы.
Мельники: переговорщики с хозяином реки
Первым в списке стоит мельник — самый загадочный персонаж сельской жизни. Для современного человека мельница — это просто механизм, но для крестьянина это был настоящий портал, связанный с миром духов.
Посудите сами: мельницу всегда строили на отшибе, у воды. А вода — это вотчина водяных, русалок и прочей болотной нечисти. Крестьяне были убеждены: чтобы колесо крутилось исправно, а запруда не прорвалась, с «хозяином» реки необходимо договориться. И кто же этот переговорщик? Очевидно, мельник. В народе ходили шепотки: каждый уважающий себя мельник “продал душу водяному”. Этнограф Татьяна Щепанская задокументировала жутковатые свидетельства: “считалось, что по ночам мельник не спит в своей каморке, а уходит на дно реки к «хозяину» в гости”.
Для умилостивления духов мельники, якобы, постоянно что-то бросали в воду — крошки хлеба, сало или лили водку. Самые дикие легенды гласили, что под колесо могли столкнуть черную курицу или даже припозднившегося путника. Мельники же сами эти слухи не спешили опровергать — это была идеальная страховка от воровства и конкуренции. “Зачем? — это отличная страховка от конкуренции и воровства”, — гласит невысказанный принцип. Более того, мучная пыль на одежде считалась не просто грязью, а маскировкой от бесов, а топор, который всегда носил при себе мельник, был главным магическим оберегом на Руси.
Кузнецы: маги огня и металла
Вторая фигура, от которой, по поверьям, веяло серой, — это кузнец. Представить это глазами простого мужика — значит увидеть картину, полную магии: темная изба, ревущее пламя, снопы искр, жуткий грохот, а человек голыми руками мнет раскаленный металл. Это выглядело как чистое колдовство.
В народе бытовала поговорка: “Умудряет Бог слепца, а чёрт — кузнеца”. Кузнечное дело считалось высшим пилотажем магии. Кузнецы, по слухам, могли “сковать” удачную свадьбу, вылечить недуг или навести порчу. Расположение кузниц на отшибе, продиктованное техникой безопасности, в глазах крестьянина служило доказательством связи с нечистой силой: “Ага, ушел подальше, чтобы с бесами шептаться!”. Даже в христианскую эпоху за кузнецом тянулся шлейф “хитреца” и мага — отголосок языческого жреца Сварога.
Печники: архитекторы домашних кошмаров
С печниками шутки были плохи по-настоящему. Печник строил сердце дома — печь, которая была границей между мирами: через трубу мог проникнуть как черт, так и ведьма. Считалось, что мастер обладает тайным знанием. Обидеть печника или недоплатить ему было равносильно подписанию приговора собственному спокойствию.
Этнограф Сергей Максимов описывал гениальные “подлянки”, устраиваемые обиженными мастерами. Печник мог незаметно замуровать в кладку пустую бутылку, гусиное горлышко или специальную пищалку. В результате, когда хозяева топили печь, нагретый воздух, проходя через этот “сюрприз”, наполнял дом жуткими звуками. Вой и стоны заставляли суеверных крестьян в ужасе бежать, полагая, что там поселилась кикимора. И все это — из-за экономии на мастеровом.
Другие мастера на грани колдовства
Список “проклятых” профессий был шире и включал всех, кто менял материю. Гончары — превращали глину (грязь) в горшок при помощи огня — явно без вмешательства потустороннего не обошлось. Крестьяне верили, что гончар может “запечь” болезнь прямо в сосуд. Плотники, строя дом, могли “зарубить” в сруб кикимору.
А пастухи — эти вообще считались друзьями лешего. Как иначе один человек мог управлять стадом в лесу и защищать животных от волков? Пастухи знали “отгонные” заговоры, и это приравнивалось к настоящему колдовству. Таким образом, жизнь на Руси была пропитана мистикой: любой профессионал, знающий свое дело чуть лучше других, попадал под подозрение. Профессиональная тайна, прикрытая сказкой о черте, работала надежнее любого патента.