Елена и Дмитрий развелись три месяца назад, но продолжали жить вместе. Общение сводилось к запискам на холодильнике: «Твой счёт за электричество», «Не забудь помыть полы», «Не трогать мои продукты!» Продолжали жить вместе не от большой привязанности, а от большой нужды – двухкомнатная квартира была общая, ипотечная, и после продажи на две однушки денег бы точно не хватило…
Хорошо, хоть квартира была двушкой. Это позволило провести чёткие границы: Дмитрий живёт в бывшей «зале», Елена – в спальне.
На Новый год Елена планировала тихий вечер с подругами. Дмитрий, демонстративно вздыхая, за неделю до этого объявил:
– Не волнуйся, портить праздник не буду. Уеду к друзьям.
Эти слова стали её моральной отдушиной. Она купила продукты, продумала меню, предвкушала вечер без его угрюмого присутствия.
За два дня до 31-го Дима начал шмыгать носом и кашлять.
Елена лишь закатила глаза. «Классика, – подумала она. – Не хочет уезжать, вот и спектакль». На её язвительный комментарий Дмитрий промолчал и закрылся в своей комнате.
«Симулянт!!!»
Утром 31 декабря он вышел, бледный, с покрасневшими глазами.
– Извини, я никуда не поеду. Температура.
Внутри у Елены что-то сорвалось с пружины. Всё накопленное раздражение вырвалось наружу.
– Конечно, температура! Удобно, правда?! Не хочешь выполнять обещание – надо просто «заболеть»! Ну сиди тогда в своей берлоге! Я отменяю вечеринку! Или знаешь что? УЙДУ Я!
Она начала метаться по квартире, швыряя в сумку вещи. Уже взялась за ручку входной двери, когда взгляд упал на аптечку. Что-то заставило её остановиться.
Нет, не жалость. Скорее, холодное, саркастическое любопытство. «Сейчас докажу ему, что он лжёт. С градусником не поспоришь».
Елена грохнула сумку, схватила электронный термометр и, не постучав, распахнула дверь в его комнату. Дмитрий лежал, накрывшись одеялом, и смотрел в потолок. В комнате было душно, пахло лекарствами.
– Дай-ка померить твою температуру, – прорычала она.
Упс…
Он молча сунул градусник под мышку. Минута тишины. Резкий писк. Елена посмотрела на экран: 38.9. Цифры горели красным. Он не притворялся.
Гнев в мгновение сменился на что-то другое. На глупую, нелепую вину. И на бытовой прагматизм.
– Ох, – выдохнула Елена. – У тебя же жар.
– Говорил же, – прохрипел Дмитрий, отвернувшись.
Она постояла секунду, развернулась и пошла на кухню. Руки сами делали своё дело: поставили чайник, достали мёд, лимон, нашли в глубине шкафа пакетики с ромашкой. Через десять минут Елена зашла в его комнату с подносом: чашка чая, таблетки, ломтик лимона на блюдце.
– На, – сказала она, ставя поднос на тумбочку. – Выпей.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Но не пошла собирать сумку. Вернулась на кухню, убрала праздничную скатерть. Достала куриный бульон из морозилки и поставила разогреваться. Потом села на стул и уставилась в стену.
Новогодний вечер… не по плану
Вечером Елена ела тот самый бульон у себя в спальне, смотря сериал в наушниках. Ровно в 23:55 вышла на кухню за водой. Из-за его двери не доносилось ни звука. «Уснул», – подумала она.
Бой курантов она встретила одна, глядя в тёмное окно. В тишине. И в эту самую тишину, после того как отзвучало «С Новым годом!», в дверь постучали. Сначала тихо, потом увереннее.
Елена открыла. Дмитрий стоял на пороге, всё такой же бледный, в растёпанной футболке, но уже без лихорадочного блеска в глазах. В руках он держал две чашки, из которых поднимался лёгкий пар.
– Ромашковый, – прохрипел он. – Без мёда, ты его не любишь. Просто… за новую жизнь. Чтобы в ней хотя бы не болеть в одиночку.
Они выпили чай молча, стоя в дверном проёме. Он был горьковатым и обжигающе горячим.
– Спасибо за тот, с мёдом, – сказал Дмитрий после паузы.
– Не за что. Градусник не соврёт, – буркнула Елена в ответ.
Он кивнул и вернулся в свою комнату. Она осталась на кухне, допивая свою чашку. Тишина в квартире снова воцарилась, но теперь она была другой. Не враждебной. Просто очень уставшей. И в какой-то мере общей.
Елена так никуда и не ушла в ту ночь. А утром первого января, проходя мимо его двери, постучала и, не дожидаясь ответа, поставила на пол тарелку с овсянкой. Через час пустая и вымытая тарелка стояла у её порога.
Они уже не семья. Они даже не друзья. Они – два острова в одном архипелаге. Но, кажется, между ними наконец-то появился мост. Построенный из градусника, чая с мёдом и молчаливого понимания, что, пока не разменяна квартира, они – хочешь не хочешь! – но всё ещё в одной лодке.
Или нет?