Всем привет, друзья, вы на канале ЛЕНИВЫЙ ТУРИСТ.
Что может быть прекраснее живописного озера, уютно расположившегося в горной долине? Пожалуй, немногое на свете сравнится с такой картиной. Но что, если вода в этом озере переливается неестественными, кислотными оттенками ядовито-бирюзовыми, рыжими и кроваво-красными, а посреди этой странной глади взгляд натыкается на одинокую башню с крестом, торчащую из глубины? Эта дисгармония одновременно притягивает и отталкивает. Возникает желание запечатлеть сюрреалистичный пейзаж, но ощущение глубокой ненормальности, противоестественности происходящего не отпускает.
Природа сама по себе не способна создать такое; здесь явно читается жесткая, безжалостная рука человека, который продолжает перекраивать планету согласно своим замыслам, невзирая ни на что. В том числе и на мнение других людей, чьи предки веками жили на этой земле. В 1980-е годы в Карпатах, на западе Румынии, сотни семей были вынуждены покинуть свои родные дома ради абстрактного блага всей экономики. Этот процесс не закончен и сегодня, ведь источник этой мучительной трансформации никуда не исчез. Затопленную ядовитыми отходами деревню Джаману часто называют самой токсичной в мире. И всё еще находятся люди, которые, вопреки всему, продолжают жить на этих отравленных берегах.
«Первым дурным предзнаменованием стали мои вишни и сливы. Они просто начали вянуть и сохнуть, будто почувствовали яд, который тогда еще скрывался под землей. То, что вы видите сейчас, всё, что здесь происходит, началось в конце 1970-х. Затем ручьи, что текли здесь, один за другим стали красными, точно вода в них превратилась в кровь», - так вспоминал в разговоре с местными журналистами Николае Праца, бывший житель Джаманы. В отличие от примерно тысячи своих односельчан, Праца не стал переезжать, но лишь потому, что его дом стоял высоко на склоне холма и изначально не попал в зону затопления. Но это было лишь временной отсрочкой.
За прошедшие сорок лет те самые «кровавые ручьи», чей цвет объяснялся чудовищно высоким содержанием растворенного железа, заполнили собой карпатскую долину Валя-Шесий. Под поверхностью неестественного озера скрылись жилые дома и сараи, огороды и пастбища, почта, школа и даже церковь, которая, как и дом Николае Працы, когда-то стояла высоко над деревней, словно взирая на нее с утеса. Но уровень воды неумолимо поднимался и продолжает расти в среднем на метр в год. Теперь над ядовитой водой и густым шламом отходами горного производства торчит лишь шпиль храма, по-прежнему венчаемый крестом.
Через несколько лет и он скроется в глубине, оставив о Джамане лишь воспоминания ее бывших обитателей и горькие фотографии. Долина, где развернулась эта драма, затерялась в горах Апусени. Этот массив на западе Румынии, в исторической Трансильвании, не слишком высок; его склоны покрыты хвойными, буковыми и дубовыми лесами, а вершины заняты альпийскими лугами. Веками местные жители пасли здесь овец, а сами обитали в широких, распаханных речных долинах. Джамана была одной из многих таких деревень, где жизнь текла размеренно, согласно вековым укладам. Существовала, правда, одна проблема, о которой сельчане долгое время даже не подозревали: горы, по которым ходили джаманцы, их отцы и деды, таили в своих недрах огромные запасы меди.
Апусени и окружающие карпатские хребты служили горной кладовой еще для древних римлян. Здесь находились важнейшие для имперской экономики золотые и серебряные прииски. Позже началась добыча мрамора и известняка, бокситов, ртути, так что медь стала лишь очередным сокровищем, чье время массовой добычи пришло ближе к концу XX века. Именно тогда многолетний лидер социалистической Румынии Николае Чаушеску задумал превратить страну в гигантский нефтехимический комбинат. В 1970-е годы Чаушеску, с середины 1960-х обладавший практически неограниченной властью, взял курс на форсированную индустриализацию. Глава Румынской коммунистической партии отличался весьма своеобразным подходом к экономике. Например, он придумал схему: закупать дешевую нефть у Советского Союза и стран Ближнего Востока, перерабатывать ее внутри страны и продавать дорогие нефтепродукты, например высокооктановый бензин, на Запад, за свободно конвертируемую валюту. Однако для реализации этого плана нужно было сначала построить перерабатывающие заводы. Для этого правительство Чаушеску взяло крупные кредиты на Западе и на них же стало закупать промышленное оборудование.
Похожие процессы происходили и в других отраслях, включая горнодобывающую. Огромные средства вливались в добычу руды, угля, драгоценных и цветных металлов. Проблема заключалась в том, что набранные кредиты нужно было обслуживать. На выплату сначала процентов, а затем и основного долга уходила львиная доля доходов от экспорта, на который была переориентирована практически вся экономика. В поисках новых источников валютных поступлений власти и обратили внимание на медное месторождение Рошия-Поени. Его разрабатывали еще с 1950-х, но теперь решено было радикально нарастить масштабы добычи. Бороться было за что: в районе долины Валя-Шесий, по оценкам геологов, залегало около 1,5 миллиарда тонн руды с содержанием меди 0,36%. Это было второе по величине медное месторождение в Европе, а медь - металл дорогой и всегда востребованный на мировом рынке.
Подготовка к созданию открытого рудника в долине началась еще во второй половине 1970-х. Об экологии и сохранении уникального горного ландшафта Трансильвании тогда мало кто задумывался - эта тема считалась малозначимой не только в социалистических, но и во многих капиталистических странах. Требовалось лишь освободить нужную территорию от местных жителей, и это вполне укладывалось в проводимую при Чаушеску политику так называемой «систематизации». Если кратко, она подразумевала радикальное сокращение числа сельских населенных пунктов за счет их укрупнения: вместо множества маленьких деревень людей переселяли в поселки городского типа с многоэтажной застройкой. Настала очередь «систематизировать» и Джаману. Но зачем вообще понадобилось отселять именно эту долину с селом, если будущий медный рудник находился за соседней горой? Все дело в технологии получения ценного металла. Добытую руду необходимо было обогатить, то есть повысить в ней содержание меди, отделив нужный элемент от пустой породы. Для этого руду дробили до состояния мельчайших частиц.
А затем вступал в дело так называемый флотационный процесс. Грубо говоря, раздробленную породу помещали в некое подобие гигантских джакузи - огромные ванны, наполненные водой, через которые прогоняли воздух. Частицы меди, гидрофобные по своей природе, прилипали к пузырькам воздуха и всплывали на поверхность в виде пены. Эту пену уже можно было собирать, сгущать и фильтровать, получая на выходе медный концентрат, пригодный для дальнейшей переработки.
Проблема заключалась в том, что жидкие и твердые отходы этого процесса нужно было куда-то девать. И для этого выбрали долину Валя-Шесий с деревней Джамана. По сути, здесь решили создать искусственное водохранилище-отстойник, где накапливались бы ядовитые жидкие отходы и твердый шлам с рудника Рошия-Поени. Во второй половине 1970-х первым делом начали строить дамбу, которая наглухо закрыла бы выход из долины для любых потоков. А населенный пункт, оказавшийся в ловушке, подлежал принудительному выселению. Ему было уготовано оказаться на дне ядовитого озера.
Всего в Джамане проживало около четырехсот семей. Это было крупное село со своим клубом, почтой, школой. Население составляло примерно тысячу человек. Небольшая часть людей жила на хуторах, разбросанных по горным склонам, и их поначалу не трогали. Остальным же после выплаты весьма скромной компенсации пришлось уехать, кого-то переселили в соседние поселки, кто-то предпочел уехать к родне в города или другие деревни. А в середине 1980-х началось заполнение озера отходами. «Когда власти пришли отбирать землю, они не захотели забирать всю, что у меня была. Денег я при этом тоже не получил, - рассказывал Николае Праца. - Тогда мы думали только о том, как бы сохранить все, что здесь построили, и остаться. Не вышло. Вот так мы и наблюдали, как отравлялись ручьи, как один за другим уходили под воду дома, таверна, где раньше собиралась вся деревня, а потом и церковь. Как вы видите, она тоже тонет. И деревня умрет вместе с ней».
Апокалипсис наступал медленно, но неотвратимо. В домах, оставшихся над зловещим водохранилищем, продолжали жить десятки людей, но с каждым годом их становилось всё меньше. И дело было не только в естественной убыли или бегстве от токсичного соседства. Многие из оставшихся смирились с присутствием озера и тем злом, которое оно принесло. По крайней мере, рудник, питавший это озеро, давал долине работу и возможность зарабатывать относительно неплохие деньги. Но водохранилище продолжало расти, отнимая у людей землю и дома, просто кому-то было отпущено чуть больше времени. Этот процесс длится и по сей день. В конце 1980-х рудник выдавал около 11 тысяч тонн меди в год, но сейчас предприятие переживает не лучшие времена. Объемы производства падают, сокращается число рабочих мест. Зато экологические проблемы лишь обостряются. Площадь водоема достигла 130 гектаров, и он является постоянным источником серной кислоты: пирит, в изобилии содержащийся в отходах, при контакте с воздухом и водой распадается, в том числе и на это едкое вещество. Переполнение озера, особенно во время сильных дождей, грозит техногенной катастрофой - прорывом дамбы и попаданием ядовитой жидкости в реки ниже по течению, а через них в крупнейшие водные артерии региона Тису и Дунай.
У Румынии уже есть печальный опыт подобных катастроф. В 2000 году в результате прорыва похожей дамбы на золотодобывающем руднике у города Бая-Маре в Тису и Дунай вылилось около 100 тысяч кубометров воды, загрязненной цианидом. Это привело к массовой гибели рыбы и другой речной фауны на огромной территории. Что делать в нынешней ситуации, никто, судя по всему, не знает. Меры по укреплению безопасности рудника и сдерживанию токсичного озера требуют как минимум 15 миллионов евро, но где найти эти деньги, местные власти не представляют. Попытки привлечь частного инвестора провалились, а государственная помощь пока не спешит поступать.
Самым же трагическим ударом для еще остающихся здесь жителей стало затопление сельского кладбища. Во время переселения власти обещали перенести и перезахоронить останки предков, но затем Румыния погрузилась в полосу политических потрясений, и выполнять обещание стало некому.
Между тем Джамана и ее кислотное озеро неожиданно обрели мрачную популярность среди туристов, увлекающихся индустриальной и постапокалиптической эстетикой. Контраст зеленых, дышащих жизнью гор, ядовито-переливчатой воды и медленно погружающейся в небытие церкви действительно производит неизгладимое, пусть и горькое, впечатление, заставляя задуматься о цене прогресса и хрупкости мира, который мы привыкли считать своим домом.
Уважаемый читатель, спасибо Вам, что дочитали эту статью до конца. Буду рад, если вы подпишитесь на мой канал. И ознакомитесь с другими подборками канала.
Ознакомьтесь также с другими материалами:
Подписывайтесь на другие соцсети:
TELEGRAM
ВК
RUTUBE
Финансовая Поддержка Канала:
ВАЖЕН КАЖДЫЙ РУБЛЬ
РЕПОСТ ВАШИХ СТАТЕЙ