Часть 4.
Дом перестал притворяться зданием. Он стал глоткой.
Ян рванул Дину на себя, вырывая из оцепенения за мгновение до того, как костяные пальцы монстра сомкнулись в воздухе. Они бросились к дверям, но выхода не было. Там, где раньше была дубовая дверь, теперь пульсировала сплошная стена из бордового, воспаленного мяса, оно хлюпало, выдыхая вонь. Окна затянуло мутной пленкой, похожей на бельмо огромного глаза.
Стены начали сходиться. Медленно, неумолимо, вытесняя воздух. Дина чувствовала, как её плечи вот-вот коснутся этого живого, влажного кошмара. В голове вспышками, как старая кинопленка, проносилось прошлое: Алиса в платье в цветочек учит её ходить на маминых каблуках, Алиса прячет её от школьных задир. И голубые глаза подруги, полные ужаса в ту секунду, когда её тонкая рука выскользнула из пальцев Дины.
В этот момент в Дине что-то окончательно перегорело. Скорбь, копившаяся семь лет, превратилась в чистую, ледяную ярость.
— Ищем топоры, ножи — что угодно! — крикнула она, перекрывая гул дома. — Мы прорубим себе путь наружу!
Они метались среди живых стен. Дина выудила из кладовки старый топор. Ян в конце коридора обнаружил аккумуляторную пилу, оставленную, вероятно, отцом Дины. Когда он нажал на пуск и цепь хищно взвизгнула, они с Диной встретились взглядами. Короткая, безумная улыбка — всё, что они могли сейчас дать друг другу.
Марк стоял позади, сжимая в руках обычный столовый нож.
— Держись сзади, — бросила Дина, оценив его «оружие» как зубочистку.
Они встали плечом к плечу.
— Ну, поехали, — выдохнул Ян.
Пила вошла в стену с чавкающим ревом. На них брызнул черный сок, горячий и липкий. Дина рубила топором, вкладывая в каждый удар ненависть ко всем бессонным ночам. Это было не дерево. Это было сопротивление живой, плотной ткани, которая пыталась затянуть раны быстрее, чем они их наносили. Они вырезали куски «мяса», продираясь сквозь пульсирующие жилы и хрящи. Стены дома вздрагивали, словно всё здание кричало от боли.
Когда последний пласт мяса поддался и они вывалились на свежий воздух, реальность ударила под дых.
Они обернулись. Снаружи дом выглядел совершенно обычным. Старая облицовка, пыльные окна. Только в стене зияла уродливая дыра — выломанные доски и разорванная дранка. Никакого мяса. Мимо проходили случайные прохожие, женщины испуганно оттаскивали детей, глядя на троих окровавленных людей, вылезших из разрушенной стены. Сент-Валери жил своей обычной, лживой жизнью.
Они дошли до машины. Ян, впервые за семь лет не ощущавший на шее груз камеры, почувствовал странную легкость. Словно объектив был его единственной защитой, а теперь он наконец-то стоял лицом к лицу с миром.
— Мы должны закончить это там, где начали, — сказал он, глядя на поле в конце улицы. — На поле.
Они шли по пустынной дороге к окраине. Марк плелся сзади, потерянный, осознавая, что в этой битве он оказался самым слабым звеном. Дина проверяла топорище, её руки всё еще мелко дрожали от адреналина.
— Ди, — Ян вдруг придержал её за локоть. — Когда мы были там... когда стены сходились... я понял одну вещь. Я уехал из Сент-Валери только потому что боялся увидеть в твоих глазах ту же вину, что съедала меня. И потому что боялся понять, как сильно я боюсь тебя потерять. Я любил тебя тогда, в школе. И люблю сейчас. И, если что-то случится, я хочу знать, чувствуешь ли ты что-то похожее.
Дина остановилась. На её щеке всё еще алело пятно чьей-то крови. Она посмотрела на Яна — не на смешного соседского мальчишку, а на мужчину, который только что прорубал ей путь к жизни.
— Если мы выживем сегодня, — тихо сказала она, — я дам тебе ответ.
Поле встретило их тишиной. Но эта тишина была обманчивой. В центре выжженного круга, там, где семь лет назад земля разверзлась, поглотив их юность, почва медленно приподнималась. Это не было похоже на рост дерева или появление человека. Земля пучилась, как кожа над созревающим нарывом.
— Она там... — прошептал Марк, делая неосознанный шаг вперед.
— Там никого нет, Марк! — Дина перехватила топор поудобнее, её голос звенел от напряжения. — Это просто эхо. Оно сожрало её и выучило всё, что она знала. Каждую её привычку, каждое слово. Не смей вестись на это.
Из центра пульсирующего холма начал медленно проступать силуэт. Тварь больше не принимала облик гнилого гиганта или мясной стены. Она соткала из чернозема и прелой листвы нечто пугающе точное. Фигура, стоявшая в центре поля, была невысокой, хрупкой. На ней была та самая джинсовая куртка, что и в тот вечер.
Существо не приближалось. Оно просто стояло, глядя на них пустыми провалами глаз, которые на мгновение вспыхнули знакомым небесно-голубым цветом.
— Марк... — голос Алисы раздался не из воздуха, а словно изнутри их собственных черепов. — Ты ведь этого хотел? Чтобы мы никогда не расставались. Чтобы наша четверка была вместе навсегда.
Марк замер, его лицо исказилось от невыносимой муки. Его наивное желание, загаданное семь лет назад в шутку у «дышащей земли», теперь обретало свою чудовищную форму.
Существо в центре поля медленно склонило голову набок, и по его «лицу» пробежала судорога, на мгновение обнажив под слоем кожи гнилые зубы.
В этот момент из-под земли вокруг них начали стремительно вырываться черные, гибкие жгуты, а небо над Сент-Валери окрасилось в багровый цвет предсмертной зари.