В начале XX века жизнь казаков Кубани была, как и раньше, тесно связана с военной службой и защитой родных земель. Мой прапрадед, Алексей Деомидович Троян, родом из станицы Славянской (ныне город Славянск-на-Кубани), стал ярким примером казака, чья судьба переплелась с историей Российской империи и последующих событий.
В 1904 году Алексей Троян был зачислен на строевую службу в местную караульную команду Темрюкского отдела, входившую в состав Владикавказской Местной бригады, подчинявшейся Кавказскому военному округу Российской империи. В обязанности казаков, несших службу в таких командах, входила караульная служба, конвойная и охранная функции на территории отдела. Они охраняли арсеналы, войсковые тюрьмы, дежурили в войсковых учреждениях, а также обеспечивали безопасность грузов и почты.
Служба в местных караульных командах считалась равнозначной службе в строевых частях, а срок службы обычно составлял 4 года с ежегодной сменой казаков. Из сохранившихся документов известно, что приказом по Темрюкскому отделу № 34 от 3 февраля 1908 года Алексей Троян был уволен в войско на льготу с 23 января 1908 года.
С началом Первой мировой войны Алексей вновь призывается на службу. 16 мая 1915 года он прибыл на пополнение 3-го Кубанского пластунского батальона. Пластуны — это казачья пехота, известная своей выносливостью и боевыми качествами. Алексей оказался в самых горячих точках боевых действий — Австрии, Буковине и Галиции. Каждый день был испытанием, каждый бой — борьбой за жизнь.
В конце 1915 года Алексей получил передышку — его перевели в 3-ю Кубанскую пешую запасную сотню, что позволило провести некоторое время с семьей. Однако уже 2 октября 1916 года Алексей был вновь зачислен в 3-й Кубанский пластунский батальон, который к тому времени находился в Турции, в селении Карджил. Там батальон расположился на зимовку в землянках и находился в армейском резерве, готовясь к новым боевым действиям. Однако покой был недолгим — вскоре Алексей был переведен в 21-й Кубанский пластунский батальон 4-й Кубанской пластунской бригады, который занимал позиции к югу от Эрзерума.
Военные испытания продолжались. Алексей прошел через многочисленные сражения, проявляя мужество и стойкость. Он получил несколько ранений, а шрам на левом столоне лба стал немым свидетельством его участия в ожесточенных боях. Тяжелые условия фронтовой жизни — постоянные переходы, холод и сырость — привели к развитию бронхита, который значительно ослабил его здоровье.
21 апреля 1917 года Алексей был направлен на лечение в лазарет имени Совета съезда Бакинских нефтепромышленников Российского общества Красного Креста, расположенный на станции Буцлав. Вдали от фронта и дома, в тишине госпиталя, он ожидал выздоровления и восстановления сил.
После окончания войны и возвращения домой Алексей столкнулся с новыми испытаниями. В 1930-е годы, в условиях политических репрессий и страха за судьбу семьи, он принял тяжелое решение — продать свое хозяйство и покинуть родные места в станице Славянской. Опасаясь обвинений в «кулачничестве» и высылки, он вместе с семьей переехал в город Новороссийск. Там, на 4-й балки, на территории цементного завода «Октябрь», он приобрел новый дом и начал новую жизнь.
В Новороссийске Алексей устроился работать тормозным на бремсберге 4-го риска цементного завода. Эта работа была тяжелой и требовала большой ответственности, но позволяла обеспечить семью и сохранить хоть какую-то стабильность в непростые времена. Несмотря на усилия, судьба оказалась жестокой.
В конце 1930-х годов Алексей и его семья не избежали внимания властей. 20 ноября 1937 года на основании решения Тройки УНКВД по Краснодарскому краю он был арестован и осуждён на 8 лет исправительно-трудовых лагерей по обвинению в контрреволюционной деятельности. Усилением обвинения стало его казачье происхождение — фактор, который в те годы часто становился поводом для преследований. Наказание он отбывал в лагере для заключённых в Среднеканском районе Магаданской области, одном из самых суровых и отдалённых регионов страны. Условия содержания в лагере были крайне тяжёлыми: холодные зимы, изнурительный труд, недостаток пищи и медицинской помощи.
Несмотря на все испытания, он сохранял в себе дух воина и человека, привыкшего к борьбе. 16 июля 1943 года Алексей скончался в лагере. Официальной причиной смерти значились разрыв печени и кровоизлияние в брюшную полость, но истинные обстоятельства остались неизвестными. Истинная причина его ухода осталась окутана мраком. Была ли это роковая случайность, яростная схватка с товарищами по несчастью, безжалостные истязания стражей или же просто изнурение от невыносимых условий? Точный ответ так и не найден, оставив после себя лишь зловещую неизвестность.
Память о прапрадеде долгое время оставалась в тени, скрытая под гнётом репрессий и страха. Лишь спустя почти девять десятилетий, благодаря упорным поискам и архивным исследованиям, удалось восстановить правду о его судьбе. 4 ноября 1959 года Краснодарский краевой суд официально реабилитировал Алексея, признав его невиновным и жертвой политических репрессий, связанных с приказом НКВД № 00447 от 30 июля 1937 года.
Судьба Алексея – это не только история личных испытаний и трагедий, но и глубокое отражение бурных событий российской истории XX века. Его жизнь стала воплощением мужества, стойкости и непоколебимой преданности своим идеалам, несмотря на все невзгоды. Казачий путь, начавшийся в станице Славянской, завершился на дальних рубежах той самой державы, которую он защищал, как и его предки на протяжении веков. Память о нём живёт в моём сердце и в сердцах моих детей, как незыблемое напоминание о том, что правда и справедливость, в конечном итоге, всегда одерживают победу.