Если бы двадцать или более лет назад нам предложили бы заиметь прибор, через который можно звонить, фотографировать, играть в игры, общаться с друзьями и просматривать информацию, мы бы потеряли сознание от счастья. Но... Если бы мы знали, что из-за этой штуковины каждый наш шаг будет под контролем и обо всем, что мы говорим и делаем, будет известно компетентным органам или кому-то другому, то в лучшем случае мы покрутили пальцем у виска и возмущенно отказались от такого «счастья». Потом мы бы рассказывали друзьям, как нас хотели купить, но мы послали негодяя куда подальше, потому что свобода выше фотоаппарата, телефона и ее нельзя продать...
Так было бы в прошлом, а сегодня...
В эпоху, когда каждый наш шаг отслеживается, а каждый вздох фиксируется, мы не замечаем, как становимся частью огромной системы, где наша свобода — лишь иллюзия. Мы добровольно приняли роль идеальных рабов по собственной воле.
В далёком 1984 году Джордж Оруэлл в своём романе-антиутопии «1984» описал мир, где каждый гражданин находится под постоянным наблюдением Большого Брата, и тогда мы смеялись над утопическим произведением, ведь никогда... никогда с нами такого не произойдет. И что? Не произошло?
Сегодня мы живём в мире, где технологии стали новым Большим Братом.
Айфоны, смартфоны, социальные сети — все эти устройства превратились в неотъемлемую часть нашей жизни. Мы добровольно отдаём свои данные, не задумываясь о последствиях. Мы делимся своими мыслями, фотографиями, местоположением — и всё это хранится на серверах корпораций, которые получают в достатке информацию для манипуляции нашим сознанием и нашими действиями.
Но как мы дошли до этого? Как получилось, что мы, свободные люди, стали частью системы, которая контролирует нас?
Считаете, что это произошло с людьми впервые?
А знаете ли вы, что в древних цивилизациях люди добровольно продавались в рабство? Трудное финансовое положение, нежелание прилагать усилия для улучшения жизни и решения проблем приводили многих к ногам хозяина за еду, кров и видимость заботы. После этого жизнь рабов становилась относительно стабильной и относительно комфортной.
Добровольные рабы имели право уйти от хозяина после 7–10 лет службы, но это было крайне редко: привыкнув к новому месту жительства и работы, невольники редко сами уходили от господ, так как не хотели возвращаться к старому укладу жизни и неизвестности.
Думаете, таких было мало? В IV веке до н. э. в Риме был принят закон Петелия, который запрещал обращать в рабство римских граждан — отныне рабами могли быть лишь иностранцы, и лишь в исключительных случаях (например, совершение серьёзного преступления) ими могли стать граждане Рима.
Сегодня мы сами продали свободу за мнимый комфорт!!! Мы сделали это робко, не задавая вопросов. Мы согласились на то, чтобы наши данные использовались для рекламы, маркетинга, аналитики. Мы позволили корпорациям знать о нас больше, чем знают наши близкие. Мы обменяли свободу на удобство и иллюзорный комфорт. А в оправдание собственной глупости мы рассказываем друг другу, что та или иная программа более защищена от прослушивания — единственное утешение!
Мы схватили «бонусы» за «рабскую» жизнь. Мы можем общаться с друзьями и близкими, получать доступ к информации, покупать товары и услуги. Но за всё это платим своей независимостью. И даже не собираемся отказываться от привычного образа жизни. Нас, как и тех рабов, пугает старый уклад без вожделенных гаджетов, без "цивилизационных" привилегий.
Мы стали идеальными рабами не потому, что нас заставили, а потому что сами так решили, мы всегда были склонны к хозяйскому присмотру. Мы позволили технологиям контролировать нашу жизнь, и теперь не можем представить себе иного существования.
Как же мы будем ориентироваться на дороге? Как будем совершать покупки? Как будем общаться? Ведь без смартфона придется это делать на физическом уровне: куда-то идти, что-то искать, много двигаться, попадать в неловкие ситуации. Но мы разучились так жить и даже не представляем, что это возможно.
Так нужна ли нам свобода, о которой мы постоянно твердим? Может быть, сытость, удобство и комфорт и есть наши главные идеалы, а свободой мы называем то, что имеем право по доброй воле обменять свою жизнь на эти «ценности».
