Дженнифер Грей
Дженнифер Грей — имя, знакомое каждому поклоннику «Грязных танцев», в которых она сыграла главную женскую роль и мгновенно стала любимицей публики. Фильм стал феноменом, собрал огромные кассы и прочно вошёл в историю мирового кино. После триумфа «Грязных танцев» Грей стала одной из самых узнаваемых актрис своего времени. Но, по собственным словам, она столкнулась с давлением индустрии и советами со стороны близких изменить свою внешность, чтобы она подходила под более традиционные стандартные роли. По словам Грей, её мать и несколько пластических хирургов настоятельно предлагали ей сделать ринопластику — «нос», который мог бы помочь ей получать больше предложений. В итоге в начале 1990-х она решилась на первую операцию по изменению носа. Грей описывала это решение в своих мемуарах как попытку подстроиться под идеалы красоты, которые навязывают актрисам в Голливуде. Она вспоминала, что слышала со всех сторон, будто её «нос — это проблема», и это мешает ей получить новые роли. Грей сама называла своё пластическое вмешательство «носагеддоном» — слово, которое подчёркивает, как сильно операция повлияла на её внешность. Но после первой операции возникла небольшая неровность, и ей сделали вторую коррекцию, чтобы попытаться исправить это. В итоге результат изменил её лицо до неузнаваемости — настолько, что даже друзья и коллеги перестали узнавать её. По её словам, однажды актёр Майкл Дуглас на премьере не сразу понял, кто она. Грей описала последствия так:
«Я зашла в операционную знаменитой — и вышла анонимной. В глазах мира я больше не была собой»
Она также писала о том, что буквально «потеряла свою карьеру и идентичность за одну ночь» после этого. Во многом её карьера действительно стерлась с экранов на несколько лет — режиссёры реже приглашали её на ведущие роли, и Грей пришлось бороться за каждый проект так, словно она начинала заново. Плод успеха «Грязных танцев» будто так и остался в прошлом, а её лицо перестало быть «тем самым», которое все запомнили. Грей сама подробно рассказывала о том, что операция стала следствием сочетания внешнего давления и сложного отношения к своей внешности, которое неотделимо от культурных стандартов красоты, навязываемых женщине-актрисе. Позже она признала, что никогда по-настоящему не хотела менять свой нос, но чувствовала, что должна соответствовать ожиданиям Голливуда.
Кортни Лав
В середине 1980-х Кортни Лав отчаянно пыталась закрепиться в кино. Музыка ещё не была её основной территорией, Nirvana и Курт Кобейн — впереди, а пока она бегала по кастингам, жила нестабильно и хваталась за любые возможности попасть в индустрию. По её собственным словам, в тот момент она довольно быстро усвоила негласное правило: «тебе могут позволить быть странной, но не слишком». Кортни не раз рассказывала, что решение сделать ринопластику пришло не из-за внутреннего дискомфорта, а из-за вполне конкретных разговоров в Голливуде. В интервью она прямо говорила, что ей намекали на внешность как на препятствие для ролей, и что нос — первое, на что обращали внимание кастинг-директора. Позже Лав формулировала это без сантиментов:
«Я сделала пластику носа, потому что хотела быть в кино. Это была ошибка».
Операцию она сделала ещё до широкой известности, в конце 1980-х. После ринопластики ей действительно стало проще проходить кастинги, и предложения начали появляться. Вскоре последовала роль в «Народ против Ларри Флинта», которая принесла ей не только внимание критиков, но и номинацию на «Золотой глобус». Но дальше началось то, о чём Лав говорит гораздо охотнее, чем о «выгодах». Она утверждала, что вместе с носом потеряла часть собственного «я», а в кадре всё чаще чувствовала себя «чужой версией себя».
«Я позволила хирургам стереть то, что делало меня мной. Ради того, чтобы понравиться людям, которым я на самом деле была не нужна».
Со временем Кортни стала одним из самых резких критиков пластики в Голливуде — и не абстрактно, а на собственном примере. Она публично отговаривала молодых актрис повторять её путь, утверждая, что пластика не делает карьеру устойчивой, а лишь временно вписывает тебя в стандарты, которые постоянно меняются. В интервью 2014 года она прямо сказала, что считает свою ринопластику одним из худших карьерных решений, несмотря на отдельные удачные роли.
Деми Ловато
Деми начала карьеру очень рано — ещё подростком на «Disney Channel», где образ «хорошей девочки» был почти контрактным обязательством. Камеры крупным планом, бесконечные фотосессии, красные дорожки и соцсети сделали своё дело: любые изменения во внешности сразу становились предметом обсуждения. Уже в начале 2010-х фанаты и таблоиды начали гадать, делала ли она ринопластику, филлеры или что-то ещё. Долгое время Ловато жёстко отрицала хирургические вмешательства. Она настаивала, что никаких операций не делала, и связывала изменения во внешности с возрастом, похудением и макияжем. При этом давление индустрии она никогда не отрицала. В одном из интервью Деми прямо говорила, что в шоу-бизнесе тебе постоянно дают понять, как ты «должна» выглядеть, даже если никто не говорит этого вслух. Но в 2023 году она впервые публично призналась, что всё-таки делала косметические процедуры, включая филлеры и ботокс. Ловато не пыталась подать это как «чисто личный выбор». Она прямо связала процедуры с неприятием собственного тела и желанием соответствовать ожиданиям, особенно в период, когда она чувствовала себя уязвимой. В одном из интервью она призналась, что в какой-то момент делала изменения не потому, что хотела, а потому что боялась выглядеть «не так». Примечательно, что и на старте карьеры ей пришлось немного изменить себя. У нее была щербинка между передними зубами, и ей настоятельно посоветовали избавиться от нее, чтобы ее карьера продвигалась получше. Деми согласилась, подправила зубы, а спустя годы пожалела, признавшись, что щербинка на самом деле выглядела мило.
Рич Ротелла
Обычно, когда говорят про актеров и актрис, сделавших пластику, имеют в виду изменения носа, челюсти, век и тому подобное, но никто не вспоминает про одну из самых главных составляющих известности в Голливуде – рост. Рич Ротелла с детства мечтал сниматься в крупных ролях, но считал, что его рост 165 см является главные. Он говорил, что часто слышал от режиссёров и кастинг-директоров, что лидирующие роли обычно получают актёры ростом около 172 сантиметров и выше. Поэтому он решил пойти на редчайшую и экстремальную процедуру удлинения ног. Процесс начался весной 2022 года. Сам Ротелла описывал переживания очень прямо:
«Это не как «сделать татуировку». Это невероятно болезненно. Первые дни я не мог нормально спать, а каждая тренировка чувствовалась так, как будто две акулы кусают мои бёдра»
После процедуры ему удалось увеличить рост примерно на 8 сантиметров. Это те самые параметры, которые, по его словам, «открывают двери, которые раньше были закрыты». Он даже отметил, что после изменения роста его профиль на кастинговых сайтах привлёк другой интерес режиссёров. Операция стоила ему около 100 000 долларов из-за того, что страховка такую «косметическую» процедуру не покрывает, и он не сообщил семье о своих планах до самого конца — чтобы избежать предупреждений и сомнений. Его мать, узнав обо всём по электронной почте уже после всего, призналась, что сначала была в шоке, но со временем попыталась понять его мотивы. Впрочем, это не особо помогло Ричу. Он так и остается малоизвестным актером, вся популярность которого строится вокруг того, что он стал на несколько сантиметров выше.
Мэрилин Монро
Когда Норма Джин только начинала путь к студийному контракту, она выглядела совсем не так, как та самая Монро, которую мы знаем. Волосы — тёмные, черты — резче, подбородок — более массивный. В конце 1940-х, ещё до статуса звезды, она уже понимала: Голливуд не ждёт индивидуальности, он ждёт типаж, и этот типаж можно доработать. Монро установили небольшой имплант в подбородок, чтобы смягчить овал лица и сделать профиль более «кинематографичным». Эти документы подтверждал её пластический хирург Майкл Гурин. Второй подтверждённый момент — ринопластика. Речь не о радикальной смене формы, а о лёгкой коррекции кончика носа. По словам историков кино и специалистов, операцию провели максимально деликатно, чтобы лицо не потеряло мимику. В отличие от многих поздних случаев, Монро не «перерисовали», а отполировали. Сама Мэрилин публично об этом, разумеется, не распространялась. В 1950-х признаться в пластике означало поставить крест на образе «естественной девушки из народа». Но в частных разговорах она относилась к этому без трагедии — как к части профессии. Один из её знакомых позже пересказывал её фразу в духе:
«В Голливуде всё — иллюзия. Камера тоже врёт, просто красиво».
Кроме того, Монро корректировала линию роста волос и регулярно использовала процедуры для осветления кожи и изменения текстуры лица. Интересно, что студия 20th Century Fox фактически поощряла такие изменения. Контракт с Монро включал контроль над внешностью вплоть до цвета волос, веса и макияжа. Платиновый блонд, ставший её визитной карточкой, был не природным даром, а результатом регулярного химического обесцвечивания, которое портило волосы, но работало на экран. Ирония в том, что сегодня Мэрилин Монро часто используют как аргумент против пластики — мол, «вот раньше были натуральные красавицы». Хотя на деле она была одной из первых, кто превратил хирургическое вмешательство в часть бренда, просто не афишируя этого. Она не боролась с системой — она сыграла по её правилам лучше многих.
Джейми Ли Кертис
У Джейми Ли Кертис всё началось в конце 1980-х, когда она уже была звездой. За её плечами — «Хэллоуин», «Рыбка по имени Ванда», статус «королевы крика» и образ женщины, которая выглядит спортивно, резко и не слишком «гламурно». И именно это вдруг стало проблемой. По словам самой актрисы, решающим моментом стали съёмки фильма «Идеально». Там Джейми играла инструктора по аэробике. Одна из фраз, услышанных на площадке, врезалась ей в память: оператор сказал, что её глаза выглядят «слишком опухшими». Это была просто ремарка между дублями. Но этого оказалось достаточно. Вскоре после этого Кертис решилась на косметическую операцию на веках. Но операция прошла неудачно. Джейми позже рассказывала, что результат был не таким, как она ожидала, и что это вмешательство стало точкой, после которой она начала ощущать себя иначе — не только физически, но и психологически. С годами позиция Кертис стала жёсткой и даже агрессивной. Она неоднократно называла современную культуру пластической хирургии «геноцидом естественной красоты», особенно когда речь идёт о женщинах в кино, и отмечала, что Голливуд уничтожает целые поколения лиц.
Рита Хейворт
Рита Хейворт родилась как Маргарита Кармен Кансино — дочь танцовщика с испанскими корнями. В начале карьеры её внешний вид считался проблемой. Слишком «латиноамериканская», слишком тёмные волосы, слишком низкая линия роста волос. В 1930-х студии искали не индивидуальность, а универсальную фантазию для массового зрителя, и Маргарита в неё не вписывалась. Когда актриса подписала контракт с «Columbia Pictures», студия быстро дала понять: без исправлений во внешности звезды не будет. Самым радикальным шагом стала электроэпиляция линии роста волос — болезненная и длительная процедура, во время которой уничтожали волосяные фолликулы электрическим током, чтобы визуально «поднять» лоб. Процедура длилась месяцами, была мучительной и не имела обратного пути. Зато результат оказался ровно тем, что хотела студия: лицо стало более «открытым», а черты — мягче и ближе к тогдашнему голливудскому идеалу. Следующий этап — цвет волос. Маргариту Кансино превратили в огненно-рыжую Риту Хейворт. Это был не стилистический каприз, а часть стратегии: студия искала свой ответ Мэй Уэст и Марлен Дитрих, но с более «безопасной» красотой. Рыжий цвет стал её фирменным знаком, хотя натуральным он не был. Сама Рита относилась к этой трансформации крайне противоречиво. Она понимала, что без неё не стала бы звездой, но при этом всю жизнь ощущала разрыв между образом и собой:
«Мужчины влюбляются в Гильду, а просыпаются со мной».
Образ, созданный студией, сработал идеально. «Гильда» сделала её иконой красоты, солдаты носили её фотографии во время Второй мировой, а имя Риты Хейворт стало синонимом голливудского соблазна. Но цена была высокой: постоянное давление, контроль студии, ощущение, что тебя любят не за тебя, а за тщательно выстроенный миф.
Меган Фокс
Когда Меган Фокс начала карьеру в начале 2000-х, она выглядела совсем иначе, чем в период расцвета «Трансформеров». Архивные фото и ранние роли показывают актрису с более широким носом, менее выраженными губами и естественной асимметрией лица. Перелом случился аккурат перед «Трансформерами». К моменту выхода фильма Фокс уже выглядела как идеально собранный продукт эпохи мужских блокбастеров: гладкая кожа, подчёркнутые скулы, аккуратный нос, объёмные губы. Сама Меган долгое время всё отрицала. В интервью она утверждала, что все изменения — это макияж, взросление и свет. Самая цитируемая реплика звучала жёстко и даже агрессивно. Но со временем она начала говорить по-другому. В интервью 2023–2024 годов Фокс признала косметологические вмешательства — в частности, ботокс и филлеры. При этом она по-прежнему отрицала радикальную пластику, вроде серьёзной ринопластики, утверждая, что речь шла о неинвазивных процедурах, которые в Голливуде давно считаются «уходом за собой».