В современной России оформился по-настоящему любопытный социокультурный жанр, который по охвату аудитории легко обходит и криминальные сериалы, и многотомные семейные хроники. Речь идет о феномене, который условно можно назвать «торжество за счет казны». Это уже не разовая акция, а устоявшийся формат с узнаваемыми чертами и повторяющимся сюжетом.
Сценарий таких мероприятий отточен до автоматизма. Яркий свет бьет в глаза, фейерверки гремят так, что стекла дрожат, а со сцены льется музыка, знакомая даже тем, кто давно не включает радио. Официальные лица бодро отчитываются о достижениях, операторы выхватывают из толпы улыбающиеся лица, а спустя сутки в интернете появляется тщательно смонтированный ролик — доказательство того, что «жизнь удалась» даже в самом удаленном уголке страны. На первый взгляд — сплошной позитив. В конце концов, людям действительно нужна передышка, особенно когда тревожный фон давно стал нормой.
Однако за этой блестящей картинкой прячется бухгалтерия, от которой праздничное настроение исчезает мгновенно. Стоит лишь в открытых источниках появиться суммам контрактов, как весь этот фейерверк эмоций оседает пеплом. Создается ощущение, что деньги налогоплательщиков превращаются в яркие фантики, которые без особых раздумий разбрасывают ради сорока минут децибелов и света.
Поистине королевский размах
Осенью 2024 года общество буквально взорвалось из-за одного гонорара. Певец SHAMAN получил за выступление в Оренбурге сумму, перевалившую за 16 миллионов рублей. Один выход к микрофону — и бюджет среднестатистического соцпроекта испарился.
Реакция властей не заставила себя ждать: прозвучали инициативы ввести верхнюю планку для подобных закупок — не более одного миллиона рублей. Казалось бы, логичный шаг. Но людей задело совсем не то, какую музыку поет артист и насколько он популярен.
Вопрос прозвучал предельно просто и оттого болезненно: почему один вечер с эстрадной звездой стоит столько же, сколько капитальный ремонт сельской школы или целый год обеспечения льготников жизненно важными лекарствами?
И тут выяснилось, что Оренбург — вовсе не исключение. В Магнитогорске на юбилей города тому же артисту заплатили около 15 миллионов рублей. Сложилось впечатление, что существует негласный прайс-лист, где цена растет пропорционально «значимости события» и уровню пафоса.
Вот только у обычных граждан в такие моменты включается внутренний калькулятор, и он совсем не настроен на праздничные аплодисменты. Рыночные принципы выглядят вполне уместно, когда платит частный заказчик. Но когда речь заходит об общей казне, бизнес-логика начинает напоминать издевку над элементарным здравым смыслом.
Почем в стране патриотизм?
Если бы подобные суммы фигурировали в отчетах о закрытых корпоративах миллиардеров, общество, скорее всего, лишь пожало бы плечами. Но бюджет, формируемый за счет налогоплательщиков, это совсем другое. Это вполне конкретные деньги, которые могли бы пойти на новые машины скорой помощи, освещение улиц, ремонт дорог, школ, детских садов и многое другое.
Когда Григорий Лепс получает за концерт в Мурманской области более 13 миллионов рублей, событие перестает быть просто культурным. Оно приобретает политическое измерение и требует объяснений. Чиновники, как правило, ограничиваются формулой «все в рамках закона», забывая, что законность и мораль — не всегда синонимы.
Олег Газманов в Великом Новгороде оценил свои 45 минут на сцене более чем в 8 миллионов рублей. Простая математика показывает: каждая минута такого выступления стоит свыше 180 тысяч рублей. В регионах, где средняя зарплата с трудом приближается к отметке в 60 тысяч, такие цифры звучат как откровенная издевка.
В этот момент музыка отходит на второй план. На первый выходит острое чувство несправедливости. Со сцены звучат песни о высоком, а финансовые отчеты выглядят как насмешка над повседневной реальностью большинства.
Когда жанр не выдерживает критики
На фоне этой истории особенно резко прозвучало высказывание Яны Поплавской. Она не стала сглаживать углы и прямо назвала подобные гонорары неприличными. Эти слова нашли отклик у огромного числа людей, потому что попали точно в болевую точку.
«Вот так устроена жизнь — наши защитники таких денег не получают. Даже в случае гибели их семьям не выплачивают помощь в таких размерах. А нашим лицедеям, неоднократно опозорившимся в СМИ и социальных сетях, рассказывающим публично, как они спиваются и торчат, платят за это десятки миллионов. Какие все-таки разные весовые категории, какая разная ценность заслуг. Одни бьются за наше будущее, за будущее наших детей. И в том числе за будущее этих шкур. А эти шкуры живут в свое удовольствие. И их не порицают, наоборот, их поощряют миллионными гонорарами», — высказалась Поплавская.
Поплавская также напомнила о тысячах граждан, потерявших жилье или нуждающихся в самом необходимом. Медиа мгновенно подхватили тему, сопоставляя миллионные выплаты артистам с размерами социальных пособий.
Можно сколько угодно рассуждать о том, что актриса решила напомнить о себе, но отрицать очевидное сложно: она вслух произнесла то, что давно обсуждается в обществе.
В массовом сознании давно сформировался тревожный вопрос: почему одни должны терпеть и экономить каждую копейку, а другие получают миллионы за песни, нередко исполняемые под фонограмму? Слово «патриотизм» в таком контексте начинает напоминать дорогую упаковку для коммерческого продукта, оплаченного теми же людьми, которым его и продают.
Системная логика против бытовой реальности
Разумеется, у организаторов есть свои доводы. Они говорят о больших сопутствующих расходах: надо платить музыкантам, подтанцовке, охране, обновлять оборудование, все это как-то доставлять на место, плюс платить налоги, тратиться на аренду концертных площадок. Все это действительно стоит денег и закладывается в смету, нередко составляя до половины гонорара артиста.
Правда, иногда средства возвращаются в бюджет — как в случае со Ставропольем, где SHAMAN после отмены концерта перечислил обратно 15 миллионов рублей. Но наличие формальных оправданий и юридических процедур не снимает главного — морального вопроса.
Власти заказывают такие шоу, потому что им нужна демонстрация благополучия. Масштабный праздник — это способ показать, что в регионе «все стабильно» и ресурсы позволяют приглашать звезд первого эшелона. По сути, это отчет начальству, замаскированный под народное гуляние.
Проблема в том, что эффект выходит противоположным. Вместо сплочения люди видят разрыв между теми, кто на сцене, и теми, кто стоит у ограждений. Инициативы ограничить траты на бумаге выглядят красиво, но система легко обходит запреты, дробя один контракт на десятки «сопутствующих услуг».
Запрос на честность
Сегодня становится абсолютно ясно: общество устало от мишуры. Никто не требует отменить все праздники или заставить артистов работать за ведро сухарей. Люди хотят прозрачности. Если город тратит сумму, сопоставимую с годовым бюджетом небольшого поселка, жители вправе знать, кто принял это решение, какие ещё рассматривались варианты, и не идет ли это вразрез с интересами общества.
Почему, например, вместо одного сверхдорогого исполнителя не пригласить несколько местных коллективов, а на сэкономленные деньги залатать дыры в асфальте?
Пока критерии выбора артистов остаются тайной, каждый подобный концерт будет вызывать лишь раздражение. История с многомиллионными гонорарами — это уже не о музыке. Это о том, как власть и система относятся к людям.
Парадокс в том, что даже самый преданный поклонник начинает сомневаться в искренности кумира, увидев сумму его контракта. Глянцевая витрина трескается, и сквозь трещины проступает неудобная правда: праздник обходится слишком дорого, а платим за него мы все — даже те, кто в этот вечер так и не вышел на площадь.