"Мы были Огнём и Водой. Он — Овен, я — Рыбы.
Казалось, мы должны были уничтожить друг друга…
Но мы создавали туман.
Он окутал всё: наши пути, наши жизни, наши слова, наши сердца и души…
Мы шли друг к другу сквозь него,
терялись — и находились.
Даже теперь он не рассеялся.
Он рядом. Я вижу его в утреннем воздухе,
в шорохе деревьев, в ветвях белой сирени под окном…»
Посвящается памяти любимого человека.....
ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 1.
Они пришли из-за края мира — где ночь не знает тьмы, а день не знает жары. Люди рослые, светлоглазые, с волосами цвета полынного золота. Их называли Детьми Северного Света, ибо, по преданию, предки их родились из дыхания самой Зари, когда Звёздный Ветер поцеловал Землю. Дети Северного Света жили в лесных долинах между холмов, где туманы поднимались с рек. Их терема срублены из дерева, украшены резьбой с изображениями птиц, рун, звёзд. и женских лиц. На крышах солярные знаки, а у ворот каменные изваяния предков, хранящих дом от беды.
Поселения располагались недалеко от водоёмов, среди полян с медовыми травами. Считалось, что каждому дому должно быть видно хотя бы одно звёздное отражение — в ручье, реке, озере. Они не строили капищ — лес был их храмом. Каждое дерево и родник они считали живым. Перед охотой или жатвой приносили в дар Богам нить, сплетённую из волос и трав, положенную у корня главного Древа Рода. У Детей Северного Света бытовало поверье, что кровь помнит всё. В момент смерти главный старейшина Рода передавал «нить памяти» прикосновением ладони к груди наследника. Так накапливались знания и сила. Главным старейшиной этого рода был избран когда-то Светогор. Светогор был высоким, широкоплечим мужчиной с лицом, словно высеченным из камня. Его называли не по имени, а по титулу — Хранитель Огненной Памяти. В его глазах жила мудрость поколений, в голосе — тишина грома, а в поступи — уверенность земли, не дрогнувшей за тысячи лет.
Его отец был Волхвом, мать — певчей из рода Расенов. Светогор не правил, он вёл свой народ дорогой чести и справедливости, радости и любви.
Род Детей Северного Света не признавал власти, основанной на страхе. Их вёл тот, кто слышал небеса, знал ритмы земли, помнил имена Предков, мог удержать волка словом, и остановить людской конфликт взглядом. Таким был Светогор. Он не кричал — он говорил один раз. И этого было достаточно.
Когда он собирал Совет Старейшин — все могли говорить, включая детей Рода. Но последнее слово всегда было за ним, потому что он не говорил от себя. Он слушал Ветер, советовался с Дедами во сне.
Каждую весну он сам обходил границы земель — не как воин, а как миротворец и свидетель, но когда приходил час сражения, становился волком в бою. Светогор был не только старейшиной, но и Носителем Огня Памяти — древнего ритуального пламени, которое не гасло с момента Великого Переселения. Только он имел право зажигать Живой Костёр, у которого нарекались новорождённые, прощались с умершими, и клялись в любви.
Он говорил:
«Огонь — не жжёт, если ты чист. И вода — не топит, если ты прав. Но совесть сожжёт и утопит, если ты лжёшь сам себе».
Он знал, что грядёт излом времён, видел тени перемен. И потому, готовил свою дочь Ладомиру к внутренней правде, которую невозможно отнять. Мать Ладомиры – Велема, исчезла, когда девочке исполнилось семь лет. Велема вышла из дома, и направилась к дальнему холму. Та ночь была особенной, птицы замолкли, трава не качалась, и деревья стояли, не шелохнувшись. С тех пор ее никто не видел. Светогор никогда не искал её, но каждый вечер зажигал у порога свечу. Он говорил дочери:
"Твоя мать ушла по Тропе Звёзд. Одни говорят — умерла, другие — растворилась. А я знаю: она стала ветром. И этот ветер ведёт тебя."
С тех пор каждую весну, в день её исчезновения, Ладомира чувствовала аромат одной и той же травы — лианолы, которую знала только мать. Это был знак: Велема жива, но не здесь.
Когда Велема появилась в поселении, ее не сразу приняли. Но Светогор почувствовал в ней Силу, равную своей. Он сказал тогда Велеме:
"Ты — как Луна над моей рекой. Не отразишься в каждом, но во мне — да." Она относилась к почти исчезнувшему роду Зарвенов. «Те, кто венчается зарёй», народ, связанный с восходами, началом, и тонкой магией природы.
Велема — последняя дочь Рода Зарвенов с янтарными искрами в глубоких зелёных глазах, будто солнечный свет отразился в лесной чаще, густые волосы, с отливом в медь, голос низкий и обволакивающий, как весенний туман. Один волхв сказал, что видел, как накануне исчезновения, Велема говорила с Белым Соколом, который часто садился ей на плечо, и может быть, она ушла в Лес Долгого Эха, чтобы спасти песни Рода Зарвенов, и когда мир будет на грани разрушения, она вернётся. И Ладомира верила волхву, верила отцу, верила, росла и хорошела.
Ладомира родилась в утренний час, когда туманы ещё не рассеялись над долиной, а солнце только прикоснулось к верхушкам деревьев. Считалось, что ребёнок, рождённый в тумане, будет видеть мир не только глазами, но и сердцем. Так и вышло. Ладомира была отражением своего рода, и его вызовом. Густые волнистые волосы, цвета зрелой пшеницы, рассыпаны по плечам, глаза – серые, как горное озеро в тумане, не холодные – глубинные. В них была тишина леса и тайна, которую она сама ещё не разгадала. Кожа — светлая, прозрачная. Движения — плавные, будто шагала сквозь траву, не тревожа её, как если бы шла не по земле, а плыла по воздуху. С ранних лет ходила босиком — верила, что так душа не теряет связь с землёй. Отец её учил не только словам, но и молчанию.
Он говорил:
"Слово можно исказить, взгляд — спрятать. А сердце —не обманит никогда."
Она слушала птиц, могла понять, о чём шепчет ветер, или где прячется зверь. Сны её были слишком чёткими. Порой — слишком чужими. Её сны не были просто снами. Это была память крови, унаследованная через нить предков. И этим она отличалась от всех. Она была не из тех, кто рыдает — она молчит. Но в этом молчании звучал и гнев,и сила, и любовь. Упрямая, как трава, пробивающаяся сквозь камень, мягкая – только для тех, кто тронул её сердце. Она умела слышать правду, даже, если ее никто не говорил.
Этой весной Ладомире исполнилось шестнадцать лет, и Светогор не мог налюбоваться дочерью. Она была его гордостью и надеждой. В ее взгляде и поступи он видел свою Велему. И начал Светогор присматривать Ладомире жениха. Но Ладомира не спешила, она смело заявила отцу, что пойдет только за того, кто отзовется в ее крови. А пока она вместе с другими девушками радуется поющей весне.
Конец третьего весеннего месяца всегда приходил мягко, как песня, которую знаешь с детства. Воздух был тёплым и густым от запаха медовых трав, молодой листвы, и распустившихся яблонь. Над рекой плыли белые облака, отражаясь в воде.
Ладомира шла босая по траве, чувствуя её свежую прохладу. Под подолом светлой льняной сорочки блестели капли росы. Её серые глаза сияли от солнца и смеха, такого, каким смеются только в шестнадцать, когда сердце ещё не знает предательства. На опушке, где тень берёз клонилась к поляне, девушки собирали цветы — васильки, ландыши, калину и душистый чабрец. В большой плетёной корзине уже лежали охапки полевых ромашек. Ладомира сидела среди них, склонившись над венком, вплетая в него белые лепестки сирени, той, что по легенде расцветает, когда рядом любовь.
— Ты опять белую сирень берёшь, Лада, — дразнила её подруга Мирослава. — Говорят, кто вплетёт ее в венок — тому суженый покажется на закате!
Ладомира только улыбнулась. Ветер тронул её волосы, растрепал тяжёлую косу, и в этот миг она показалась живым воплощением весны.
Когда венки были сплетены, девушки пошли к реке. Вода в этот день была особенно прозрачной, голубой, будто сама река праздновала. Они остановились у воды, шептали желания, и по очереди опускали венки. Венок Ладомиры поплыл неспешно, не кружась, словно ведомый чьим-то дыханием. Она прижала руки к груди, и почувствовала лёгкую, неясную дрожь.
Где-то вдали, у перелеска, ветер донёс звук шагов. Но она не обернулась. Венок плыл дальше, и казалось, что вместе с ним уносится что-то неведомое, но важное.
И тогда в первый раз сердце её сжалось от чувства, которому не было имени, так уплывало её детство.
- Ладомира, тебя отец зовет, - услышала девушка за спиной, и невольно вздрогнула. Обернувшись, она увидела Велеслава, младшего брата своего отца. Она улыбнулась ему, поприветствовала, и побежала в терем Светогора. Непонятная радость наполнила ее сердце.
Младший брат Светогора был тоже любим народом, но в его душе жила зависть. Он считал, что, именно, он достоин быть вождём. Что, Светогор слишком мягок, слишком «светел» для сурового мира, где побеждать нужно хитростью. Говорили, в юности Велеслав, однажды, заблудился в Великом Тумане, что спускается с гор в пору осенних бурь. Вернулся он другим: его речь стала тише, а взгляд — темнее. Но никто не подозревал, что тогда он впервые встретился с вождем Волкогоров. Волкогоры — воины и охотники, чьи традиции и образ жизни связаны с плотью и инстинктом. Они чувствуют страх, умеют подчинять зверей, и у лучших есть Дар Ночного Слуха: слышать мысли врага в полночь.
Сила Рода выросла в северных землях, где зимы долгие, и волки не враги, а братья.
Они были давними соперниками Детей Северного Света. Когда-то Рода были едины, но Волкогоры отвергли светлый путь, избрав путь превосходства. И с тех пор, лишь краткие перемирия, и множество кровавых следов. В разговоры о том, что Велеслав встречается с Яровитом, вождем Волкогоров, Светогор верить отказывался, вся его суть протестовала, хотя жрецы настойчиво предостерегали, да, и, сам он обладал немалыми знаниями и силой, сердце его металось. Однажды, Велеслав спас ему жизнь, и не мог Светогор смириться с тем, что родная кровь стала грязной.
© Copyright: Лариса Шуракова Шешукова, 2026
Свидетельство о публикации №126010806903
Приятного чаепития!
