Света в третий раз за вечер прицепилась к Андрею с одним и тем же вопросом, сверля его взглядом, полным подозрения.
— Андрюш, ну скажи честно: ты маме не проболтался, что мы дома? — она помешивала оливье, но мысли были далеко от салата.
Андрей поднял руки, как под присягой, изображая невинность.
— Клянусь здоровьем твоей мамы! Не говорил ни слова!
— Моей мамы?.. Ладно, проехали. Но почему тогда твоя мама в прошлом месяце спросила про тюль в спальне? Откуда она знает, какого цвета мы хотим?
— Да просто... интересовалась, наверное? — Андрей поправил очки — этот жест Света знала наизусть. Он всегда так делал, когда вот-вот признается в какой-нибудь ерунде, вроде той блузки, которую он случайно постирал вместе со своими красными носками.
— Андрюш! Наши окна с улицы не видно. И тюля у нас нет!
Он вздохнул, сдаваясь.
— Ну... может, разок показал ей квартиру по видео. Она же мать, ей любопытно, как мы живем!
— Любопытно? Это слежка круглосуточная! Помнишь, как она вычислила наш новый диван по крошке на фото?
Андрей виновато кивнул. Света фыркнула. Они мечтали о первом Новом годе вдвоем за пять лет брака — без родственников, без нравоучений. Мама Светы уехала в Сочи к сестре, родители Андрея якобы к друзьям. Идеальный план: она готовит фирменное оливье с перепелиными яйцами и горчицей, он наряжает елку, развешивает гирлянды, охлаждает шампанское.
К одиннадцати вечера всё сияло уютом. Стол накрыт, телевизор бормочет праздничную программу.
— Даже соскучилась по такому вечеру, — Света обняла мужа, вдыхая запах хвои. — Никто не будет придираться, что колбаса нарезана неправильно.
— Или что мой свитер не праздничный, — улыбнулся Андрей, поглаживая свой любимый зеленый.
В половине двенадцатого в дверь позвонили. Долго, настойчиво. Они переглянулись.
— Соседи? — предположил Андрей.
— Соседи? За два года три раза виделись: при въезде, когда их залили и из-за парковки. Кто это может быть?
Звонок повторился — требовательный, длинный.
— Андрюш! Открывай, это я! — раздался бодрый голос за дверью.
Света побледнела. Андрей попытался улыбнуться.
— Мама?.. А папины друзья?
Он открыл дверь. На пороге стояла Елена Сергеевна — невысокая, крепкая, в норковой шубке и с тремя тяжелыми пакетами. Взгляд цепкий, прическа идеальная.
— Вот и я! — объявила она, врываясь в прихожую. — Пропустите мать родную или на морозе держать будете?
— Мам, а папа? — Андрей растерялся.
— Он у дяди Коли? Он пошел к ним, а я подумала: зачем с чужими людьми, когда можно с детьми Новый год встретить?
— Здравствуйте, Елена Сергеевна, — выдавила Света.
— Светонька, солнышко! — свекровь чмокнула ее в щеку. — Бледненькая какая-то. Витамины пьешь? У меня комплекс с собой, сейчас дам.
Она прошла на кухню, сбрасывая шубу и оглядывая всё оценивающим взглядом.
— Уютненько у вас. Только штора неровно висит. И скатерть яркая — на Новый год лучше белую с золотом.
— Мам, мы думали, ты с папой... — начал Андрей.
— Да брось! Разбираем быстро мои пакеты: селедка под шубой, холодец по твоему любимому рецепту, буженина и салат с ананасами.
Света опустилась на стул. Их романтический вечер рушился на глазах. До полуночи оставалось двадцать минут.
— Елена Сергеевна, — осторожно сказала Света. — Хорошо бы заранее позвонить...
— Какие церемонии между родными? — свекровь уже расставляла свои блюда, косясь на оливье. — С горчицей? Интересно... Молодежь нынче экспериментирует.
Андрей беспомощно переводил взгляд с жены на мать. Свекровь тем временем нашла пыль на полке ("Света, тряпочкой чаще проводи"), покритиковала елку ("У окна лучше ставить") и перешла к расспросам.
— Ну, дети, когда внуков ждать? Пять лет женаты уже!
— Мам! — простонал Андрей.
— Что "мам"? У соседки Гали третий на подходе!
Света встала. Хватит.
— Елена Сергеевна, мы вас не приглашали. Хотели Новый год вдвоем. Без родственников.
Тишина повисла, густая, как новогодний туман. Свекровь замерла.
— То есть я здесь лишняя?
— Нужно было спросить, — твердо сказала Света. — Это наша квартира, наш праздник.
— Андрюш! Ты слышишь, как она? — Елена Сергеевна повернулась к сыну.
Андрей мучился, но кивнул.
— Мам... Света права. Позвонить надо было.
— Собственный сын меня выгоняет?!
— Никто не гонит, — вздохнула Света. — Вы приезжаете без спроса, все критикуете, переделываете...
— Я советую! С квартирой помогла же!
— Мы вернули деньги. А когда Андрей гриппом болел, вы приехали с чемоданом! Это нормально?
— Потому что забочусь! Как мать!
— Забота — это когда спрашивают, нужна ли она.
В глазах свекрови мелькнула настоящая обида — глубокая, ранимая.
— Думала, вы рады будете... Хотела правильно сделать.
— Мам, мы любим тебя, — Андрей обнял мать. — Но иногда нам нужно побыть вдвоем.
До боя курантов — пять минут. Елена Сергеевна выдохнула.
— Может, я и перегибаю палку. Кстати, отец тоже на это намекает.
— Немного да, — согласилась Света. — Звоните перед визитом. И без критики оливье.
Свекровь неожиданно рассмеялась.
— Дура я старая! Приперлась с холодцом к вашему романтическому вечеру. Ладно, выпью с вами и поеду к папе.
— Оставайтесь, — неожиданно сказала Света. — Только спать пораньше.
Куранты ударили. За окном салют, в бокалах игристое.
— За Новый год! — сказал Андрей.
— За честность! — добавила Света.
— За то, чтоб не лезть куда не звали! — улыбнулась Елена Сергеевна.
Праздник сначала пошел не по плану, но потом все наладилось, стало теплее, искреннее.
Оливье со временем свекрови даже похвалила. Правда, посоветовала чуть меньше горчицы в следующий раз.
Некоторые привычки — они как старые друзья: меняются медленно.
А как Вы встретили Новый Год?