Найти в Дзене

Прямого доказательства вашей вины у меня нет.

Главы из книги.
Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!
18+
В один из дней был следователь, это мне напомнило, что пришло время меры пресечения. Меня забрали прямо с прогулки, и это не вызвало у меня положительных эмоций. Прогулка, как и сон — самое важное в
тюрьме, да ещё во дворике есть возможность пошушукаться наедине с кем-то в уголочке.
Всегда строгий вид следователя, безупречно выглаженная рубашка, туалетная вода, ухоженные ногти, дорогие часы. Всё сейчас по-особенному бросалось мне в глаза. Запахи я слышал теперь другие, мои вещи не знали особой чистоты и утюга более полугода. Но всё это совершенно не беспокоило меня, давая некую защиту и отдаленность от него.
— Добрый день, — сказал мне следователь по особо важным делам Главного Следственного Комитета и впервые протянул руку для рукопожатия.
— Добрый, — ответил я, откликнувшись на протянутую руку и крепко пожав её.
Я сжал её крепко осознано, показав ему свою силу и собранность. Он улыбнулся и начал



Главы из книги.
Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!
18+

В один из дней был следователь, это мне напомнило, что пришло время меры пресечения. Меня забрали прямо с прогулки, и это не вызвало у меня положительных эмоций. Прогулка, как и сон — самое важное в
тюрьме, да ещё во дворике есть возможность пошушукаться наедине с кем-то в уголочке.
Всегда строгий вид следователя, безупречно выглаженная рубашка, туалетная вода, ухоженные ногти, дорогие часы. Всё сейчас по-особенному бросалось мне в глаза. Запахи я слышал теперь другие, мои вещи не знали особой чистоты и утюга более полугода. Но всё это совершенно не беспокоило меня, давая некую защиту и отдаленность от него.
— Добрый день, — сказал мне следователь по особо важным делам Главного Следственного Комитета и впервые протянул руку для рукопожатия.
— Добрый, — ответил я, откликнувшись на протянутую руку и крепко пожав её.
Я сжал её крепко осознано, показав ему свою силу и собранность. Он улыбнулся и начал свой разговор.
— Я вам не враг, это самое важное, что вы должны знать. Проводя допросы и опросы людей, знающих вас, я не услышал ни одного дурного отзыва. Это хорошо и странно для меня. Прямого доказательства вашей вины у меня нет. Я этого не должен вам говорить, но говорю. Я выполняю свою работу качественно, и придумывать для вас преступления не собираюсь. Я знаю, что вы случайный человек здесь, мне нужны основания, чтобы смягчить вам меру. Мне нужны показания, тогда вы пойдёте под домашний арест, здесь, в Ростове. Жена с адвокатом сняли для вас жильё. Кузнецов показания дал, они нас устроили, и он уйдёт под домашний арест. Этот шанс я даю и вам. Ну что пишем?
— Спасибо за доверие и искренность. Я подожду и дам состояться вашим словам в делах. Выпускайте Григория и после этого я вам дам показания по этому заказному делу. Да и без защитника, я писать ничего не буду.
— Да, дело действительно непростое и не всё зависит от меня. Ладно, не думал, что вы будете такой несговорчивый, зря вы так. Встретимся в суде, — и не пожав мне руку, сразу вышел из кабинета.
Я научился слышать мелкую ложь, которую тебе произносят, тем более, когда ты знаешь правду. Это уводит меня от ссоры и вражды. Большую ложь — обличай и сторонись произносящих — это уже скрытые враги. Малую — прощай, оставив шанс к её исправлению. Следователю я не верил, хотя во мне вспыхивало громадное желание поверить в правду и искренность по отношению ко мне.
Каждый выезд из тюрьмы — настоящее событие, которое приносит сердцу надежду и интерес; возвращение, в большей степени — подавленность и разочарование.
На этап в суд нас с Григорием вывозили в этот день в разное время. Мы уже знали, что любое наше общение для них было нежелательным. Мы же любыми способами пытались увидеть, услышать друг друга, поделиться хоть какими-то новостями, поддержать друг друга. Неля была нарядная и по-доброму улыбалась, подойдя ко мне.
— Сегодня суд допустил на заседание вашу жену. Мы с вашей дочкой и зятем утром приехали в Ростов, их в зал не пустили. Новый адвокат Григория, бывший сотрудник комитета, из Москвы. Они дали показания и есть шанс, что Григория выпустят под домашний арест.
— Я знаю, мне про это говорил следователь.
— Когда?
— Пару дней назад.
— Мы же с вами договорились, что вы не общаетесь без меня.
— Я ему сказал, что дам показания после Кузнецова, если его выпустят.
— Встать, суд идёт, — прозвучала команда.
Неля, улыбнувшись, присела рядом с клеткой, в которой находился я.
Перед судьёй влетела моя жена и словно прилипла на место самое близкое ко мне.
— Мерцалова Наталья, отсядьте к окну и не произносите ни одного слова. В противном случае, вас выведут из зала, — громко сказал следователь.
Тут же вошёл судья, жена пересела на место, которое ей указали.
Спектакль начался. Судья читал из своего телефона и что-то писал в нём, следователь говорил, какой я страшный преступник и есть опасность для всего человечества, если мне изменят меру пресечения, прокуратура поддержала следствие, защита просила домашний арест. Судебная машина сбоя не даёт. На три месяца мне продлили содержание под стражей.
Ничего нового и доброго я от этого суда не ожидал, понимая, что меня будут ломать и дальше, проявляя произвол и сговор против меня. Я любовался только своей женой, совсем не обращая внимания на шоу, которое проигрывали сегодня и для меня. Какая же она у меня красивая и желанная, я её очень люблю.
— Вам привет от друзей, мы сняли квартиру, и завтра я приду к вам с письмом, родня займется передачей, — сказала мне защитница.
Я уже не слышал её, пытаясь смотреть только на жену, мы не отводили взгляда друг от друга.
Наручники и выход из зала. Наташа пыталась пойти за мной и, возможно, сказать пару слов в коридоре, но её остановил следователь на выходе.
— Любимый, держись, у нас всё хорошо, — крикнула она мне вдогонку.
Какие же это были опасные слова для неё, сказанные вслух при следователе. Но, всё это случится значительно позже, сейчас ещё следствие верило в мою возможную слабость и способность идти на подлость, разменяв себя на свободу.
Для сокамерников каждое возвращение из суда — праздник, новости и сплетни, всё это напитывает камеру от этапного.
Выйдя на голос в вентиляционный канал, мне сообщили, что Григория забрали на этап после обеда. Я стал ожидать новостей с надеждой, что его уже сюда не вернут.
Движение по коридору слышно во всех камерах. Рядом громко захлопнулась дверь и через пару минут, я услышал знакомый голос.
— Витя, выйди на голос.
— Говори.
— Сучара твой Гопоненко! — кричал Гриша.
— Он уже и твой, чего ты мне его сватаешь? Видать, он тебя развёл, с показаниями, — громко кричал я.
— Да, я их дал. Он был в ярости и сказал, что такие показания ему не нужны. Ты можешь показания не давать. Им нужны показания на Петрова, Блока и Ярошенко. Другие показания им не нужны. Витя, правда им не нужна, вот же твари заряженные, — орал Гриша за стеной.
За дверями начался шум и нашу камеру начали открывать.
— Отбой, к нам ломятся, — крикнул я, спрыгивая с плеч Моисея, который держал меня у вентиляционного канала при разговоре.
— Что, в карцер захотели, что за крики? — орал на всех офицер.
Все валялись на своих нарах, совсем не замечая вошедших в камеру.
— Встать, всем встать, — орал служивый, с громадным количеством матерных слов.
Неспешно, показывая своё недовольство, сидельцы начали подниматься со своих мест.
— Кто сейчас разговаривал, говорите?
— У нас был молча, мы друзья спал, — ответил Моисей на своём смешном языке.
Следом вошёл начальник СИЗО. Он молча смотрел каждому в лицо, не произнося ни одного слова. Молчали и мы, зная гневливый и неуравновешенный характер подполковника. Он стал ходить по камере, сбрасывая матрасы на пол, заглядывая в тумбочки.
— Полный досмотр камеры, всех через личный досмотр, — только это мы и поняли из длинного монолога, собранного только из одного мата.
— Почему ты так ругаться? Мат. Кто тебе это можно. Ты офицер и командир, зачем так с люди, при свой работник? — включился Моисей.
— Что ты сейчас мне сказал, «черножопый»? — крикнул он прямо в лицо Моисею, брызгая слюнями.
— Офицер, ты пьяный, иди вон, — заорал на него Моисей.
Начальник был пьян, его язык заплетался, он шатался как ковыль на ветру, все вошедшие с ним всё это видели и стояли молча с испуганным видом.
Тут же в камеру зашёл незнакомый нам майор и, поняв всю обстановку, за руку вывел своего начальника. Совершенно неожиданно для всех, начальник повис на руке вошедшего и вышел из камеры. Дверь за ними захлопнулась, и мы все начали смеяться.
Моисей с гордым видом сказал: «Я строил новый гражданское общество, был доверенный у, ах какой человек, представлял один народ Кавказ. Я ему не баран, я человек и жоп мой белый, волос там много чёрный. Пусть этот шайтан знает свой комната».
Мы все опять засмеялись, понимая, что милости к нашей камере более не будет.

Предлагаю к прочтению свою повесть.
"Была ли полезна тебе жизнь?"
(репост и отзывы приветствуется)

ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА:
Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/

Литрес
https://www.litres.ru/book/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70685179/


АУДИО КНИГА:
ЛИТРЕС
https://www.litres.ru/audiobook/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70848661/

ПЕЧАТНАЯ КНИГА:
Издание книг.ком
https://izdanieknig.com/catalog/istoricheskaya-proza/134945/

Читай-город
https://www.chitai-gorod.ru/product/byla-li-polezna-tebe-zhizn-3061554

Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/

Дом книги "Родное слово"
г. Симферополь, ул. Пушкина, 33.
+7 (978) 016-60-05