Наталья неохотно отошла в сторону, пропуская женщину в свою квартиру.
- Жанна Леопольдовна, мы вроде всё уже поделили! Квартира моя, всё, что находится в ней, тоже моё! А вот трусы, носки и пивные бутылки вашего сына забирайте, я не против! - съязвила Наташа.
Жанна Леопольдовна, не снимая кашемировое пальто, прошла в гостиную, окинув её взглядом аукционного оценщика.
- Наталья, не будем уподобляться рыночным торговкам. Речь не о носках. Речь о справедливости. Мой сын, мой бедный Костик, вложил в этот очаг душу и средства. Вот этот телевизор, например, - она ткнула перстом в плазму на стене. - Он его выбирал, пока ты наращивала ногти, которые сейчас, я вижу, тоже, вероятно, куплены на семейные деньги.
Наташа фыркнула, скрестив руки на груди.
- Очаг? Очаг он последний раз разжигал, поджигая мою кулинарную книгу, потому что «борщ был без философии». Телевизор он выбирал между футболом и сном на диване. Вы хотите его душу? Она, кажется, закатилась за тот самый диван, вместе с пивными крышками. Могу помочь поискать.
- Остроумно, - ядовито протянула свекровь. - Но я пришла по делу. Половина вложений в ремонт. Костик оплачивал материалы. Итальянскую плитку в санузле. Вон ту консоль.
- Ваш Костик оплатил три плитки, после чего обнаружил, что у него закончились деньги на крафтовое пиво, и больше в этом помещении не появлялся, пока ремонт не закончился. Консолью он называл стопку пивных ящиков в прихожей. Эту, - Наташа указала на модный предмет мебели, - купила я. На деньги, которые он сэкономил, не покупая мне кольцо на пятую годовщину. Он сказал, что лучший подарок — его общество. Общество, Жанна Леопольдовна, от которого теперь пахнет перегаром и разочарованием.
Бывшая свекровь побледнела, но не сдавалась.
- Ты выцарапала из него всё соки!
- Соки? Из вашего сына сложно выцарапать даже засохший соус с футболки! Я пыталась! Я пыталась сделать из него человека, а не симбиота с диваном! В конце концов, диван победил. Он остался с диваном, а я — с квартирой. Справедливость восторжествовала.
- Ты забрала его лучшие годы! — завопила Жанна Леопольдовна, теряя остатки аристократизма.
- Лучшие? Эти годы? Да они были настолько плохи, что к ним прилагался купон на скидку в магазин хозтоваров! Я требую компенсацию за мои потраченные нервы и за испорченную плиту — он пытался пожарить яичницу в состоянии «творческого поиска» и спалил антипригарное покрытие. Кстати, сковородку можете ему передать. На память.
Скандал нарастал, как торнадо в хрустальной лавке. Жанна Леопольдовна, трясясь от ярости, выдвинула последний аргумент:
- Он оставил здесь часть своей ауры! Ты должна компенсировать!
- Ауру? А, вы о том зеленоватом свечении в углу спальни? Так это не аура, это просроченный суши-ланч, который он засунул под кровать месяц назад, «чтобы не привлекать мусоропровод». Заберите и её, с удовольствием! А теперь, дорогая моя бывшая кровосмесительница по несчастью, на выход!
Наталья, вспомнив все курсы по эффективному менеджменту и технике толкания ядра, решительно взяла бывшую свекровь под локоть и, не прекращая диалога, повела к двери.
- Ты не смеешь! Я упаду! У меня хрупкие кости! - запищала та.
- Не волнуйтесь, Жанна Леопольдовна! У вашего сына остался старый спортивный мат, он вам его, как адепту йоги, под спуск подстелет!
И, ловко открыв дверь, Наталья задала темп. Лестничный пролет был недлинным, но живописным. Жанна Леопольдовна, не летела, а скорее семенила и подскакивала вниз по ступеням, прижимая к груди сумочку и крича что-то не вполне цензурное о женской солидарности.
Наташа, перегнувшись через перила, крикнула ей вдогонку:
-И передайте Костику! Половинку нашей любви он уже получил! В виде пустых бутылок! Вторую, в виде моих бывших надежд, можете забрать у психиатра!
Дверь в квартиру закрылась с тихим щелчком. Наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным, натужным: «Ох, ребро… Ох, копчик…» — и звонким скрежетом. Наташа вздохнула и пошла на кухню, наливать себе большую чашку чего-то крепкого. Справедливость, подумала она, иногда должна иметь не только юридическое, но и кинетическое выражение. И желательно — с элементами чёрного юмора и хорошей амплитудой.