Сцена почти киношная. Склад у железной дороги в умирающем Берлине, в углу жмутся иностранные работницы и несколько немецких офицеров, переодетых в гражданское. В дверь заходят советские солдаты, звучит «Берлин капут!», смех, объятия, водка, консервы, хлеб, масло. И среди этого хаоса одна югославка, не моргнув глазом, представляет русского комиссару: вот, мол, мой муж.
Этот «муж» — не слесарь и не рабочий. До недавнего времени он мог войти к Гитлеру без всяких докладов. Это личный шофер фюрера — Эрих Кемпка.
Контраст в этой истории особенно цепляет. Вчера на нём форма, которой он гордился всю жизнь. Сегодня — промасленный комбинезон монтера, кровь, сочащаяся из рукава, и объятия советского комиссара под тосты за Победу и за Сталина.
Но по-хорошему начинать здесь даже не с этого эпизода.
Бензин для смерти фюрера
За несколько месяцев до сцены на складе Кемпка уже успел сыграть свою роль в финале Третьего рейха. Именно его попросили достать то самое горючее, которое потом превратит тела Гитлера и Евы Браун в обугленные останки.
Звонок был короткий и неприятный. Офицер СС Гюнше требует: нужно примерно двести литров бензина, немедленно, к бункеру. В голосе — не просьба, а истеричная необходимость. В разваливающемся Берлине, где не хватает всего, это звучало как издёвка.
Кемпка сначала думает, что его разыгрывают. Но Гюнше на том конце провода не шутит, давит: «Даже если придётся перевернуть весь мир». Приходится переворачивать всё, до чего можно дотянуться. Сливают топливо с подбитой техники, из стоящих без дела машин, собирают остатки по канистрам. В итоге у входа в бункер выстраивается ряд тяжёлых ёмкостей.
Только потом Кемпка поймёт, что весь этот бензин был нужен, чтобы сжечь тела фюрера и Евы Браун. Уже после войны он назовёт свои мемуары максимально честно: «Я сжёг Адольфа Гитлера».
От обычного шофера до человека при фюрере
К этому «финалу» он шёл больше десяти лет.
Изначально это был обычный двадцатилетний парень. 1 сентября 1930 года Кемпка вступает в СС и устраивается шофером в округе Эссен. Никакой элиты и особого блеска. Машина, приказы, дорога.
В феврале 1932 года его замечают. После проверки на лояльность Эриха назначают вторым шофером в охрану Гитлера. Первым тогда был Юлиус Шрек — старый телохранитель и один из приближённых фюрера.
В 1936 году Шрек внезапно умирает от менингита. Вакансия личного шофера освобождается, и её занимает именно Кемпка.
Со временем его роль расширяется. Он уже не просто водитель, а начальник гаража: сорок автомобилей, около шестидесяти водителей и механиков, плюс звание оберштурмбаннфюрера. По сути, через него проходят все перемещения Гитлера.
Развод по приказу и особое доверие
На этом карьерный рост не заканчивается, зато начинается вмешательство в личную жизнь.
Жена Кемпки не нравилась окружению фюрера. Характер, острый язык, лишние замечания — всё это плохо сочеталось с образом «удобных людей» рядом с Гитлером.
Эриху «донесли», что его супруга до свадьбы якобы продавала свою любовь мужчинам. Правда это или грязный слух, неизвестно до сих пор. Но Гитлер и Борман надавили достаточно, чтобы вопрос решился не в её пользу. Развод организовал лично Борман, как будто речь шла не о семье, а о служебной перестановке.
Для обычной жизни это выглядит мягко говоря странно: начальник вмешивается в брак подчинённого и устраивает ему развод.
Формально Кемпка подчинился. Но по-человечески попытался сгладить удар: он продолжил общаться с бывшей женой, снял ей квартиру недалеко от места службы. На бумаге — послушание, на деле — не до конца порванная связь.
Похоже, такая внешняя покорность только укрепила доверие фюрера. Кемпка относился к немногим, кому позволяли входить в служебные апартаменты Гитлера без предварительного доклада. А ближе к концу рейха ему доверят и бензин, и тела.
Побег из умирающего Берлина
После смерти Геббельса часть тех, кто оставался в бункере, решает: ждать плена бессмысленно. План — прорваться через советское кольцо. Кемпка присоединяется к этой группе.
Они двигаются в районе Цигельштрассе под прикрытием танков остатков группы «Норд». Это похоже на отчаянный рывок команды, которая уже понимает, что проиграла.
Танк, возле которого идёт Кемпка, подбивают. Взрывная волна швыряет его в сторону, он теряет сознание. Когда приходит в себя, понимает, что ничего не видит. Несколько часов он практически слеп, потом зрение постепенно возвращается. Но вокруг всё равно чужие войска, разрушенный город и почти нулевая вероятность вырваться.
У железной дороги они натыкаются на склад, где прячутся иностранные рабочие, в основном женщины. Увидев немецкую форму, те не бегут сдавать офицеров, а наоборот — уговаривают немедленно снять мундиры.
Одна из женщин даёт Кемпке промасленный комбинезон, отправляет на чердак переодеться и спрятать форму среди ржавых радиаторов. Товарищам тоже находят гражданскую одежду.
И ровно в этот момент на склад заходят советские солдаты.
Склад, комиссар и импровизированный праздник
Внизу начинаются объятия и слёзы: иностранные работницы встречают Красную армию как освободителей. Та самая югославка зовёт Кемпку вниз и представляет его как своего мужа.
Советский комиссар долго всматривается в лицо «монтера», ищет подвох, но в итоге верит. Обнимает его так же, как остальных, а потом начинается импровизированный праздник. Водка, консервы, хлеб, масло, тосты, в которых обязательно звучит: «Берлин капут, Гитлер капут, Сталин — великий человек».
Кемпка поднимается наверх и приводит своих товарищей — комиссияру хочется поприветствовать и «немецких рабочих».
Когда солдаты уходят, романтика заканчивается. Бывшие эсэсовцы жгут документы и личные вещи. Ещё недавно они носили форму, которой гордились, теперь сами уничтожают её и выглядят как оборванные бродяги.
Позже они снова сталкиваются с теми же советскими солдатами. Комиссар, уже подвыпивший, объявляет праздник победы. Снова алкоголь, смех и танцы. Кемпку заставляют плясать с его «югославской женой». Во время танца он замечает, что из рукава сочится кровь, и прячет руку в карман, чтобы никто не увидел.
Эта же девушка в итоге помогает ему выбраться из города. Кемпка вырывается из Берлина, добирается до Берхтесгадена к жене, а затем сдаётся американцам.
Слухи о побеге Гитлера и допросы американцев
В лагере для военнопленных живут свои легенды. Ходят разговоры, что Гитлер жив, сбежал на подводной лодке, улетел на самолёте, где-то скрывается и ждёт часа, чтобы объявиться. Такие истории всегда расходятся быстрее, чем скучная версия «застрелился и сжёг тело».
Кемпка только усмехается. Он знает, чем всё закончилось.
Американцы тоже не игнорируют его. Его допрашивают, прогоняя через одни и те же вопросы, пытаются проверить версию о самоубийстве и сожжении тела. Слухи про подлодку и самолёт всё равно всплывают: людям проще верить в побег диктатора, чем в банальный финал.
В конце июня 1946 года Кемпку везут на Нюрнбергский процесс. Там он даёт показания под присягой, рассказывая ту же историю о последних днях Гитлера. После этого его отправляют в лагерь Лангвассер. И только в октябре 1947 года американская военная администрация освобождает бывшего личного шофера фюрера.
Так человек, который когда-то ради карьеры согласился на развод по приказу и годами возил Гитлера по Германии, в итоге стал одним из главных свидетелей его смерти.
Человек из тени диктатора
История Кемпки — это не про «главных злодеев», а про тех, кто всегда рядом, но как будто сбоку. Шофер, который не принимает решений, но оказывается при каждом из них.
Если вам интересно смотреть на историю через такие биографии «людей при власти», ставьте лайк и подписывайтесь — разберём ещё не одну судьбу из тени больших фигур.
А как вы сами относитесь к Эриху Кемпке: это холодный служака системы или человек, который слишком поздно понял, во что ввязался и просто пытался выжить? Напишите в комментариях.