В архивах мировой антропологии есть дела, которые пылятся на полке «необъяснимого». Но история Заны из абхазского села Тхина — не просто папка. Это живая, дышащая тайна, которая оставила после себя могилу, потомков в третьем поколении и научный спор, ломающий привычные границы между легендой и фактом.
Поимка и одомашнивание. Дикарка из другого времени.
1860-1870-е годы, Российская империя покоряет Кавказ. В горных ущельях Абхазии, среди буйной субтропической растительности, жизнь течет по древним законам. Именно здесь, согласно самым тщательным исследованиям, охотники местного князя (или дворянина) поймали в лесу нечто.
Существо не было похоже ни на кого из виденного ранее. Рост — под два метра, тело сплошь покрыто темно-рыжей или серовато-черной шерстью, длинные спутанные волосы скрывали лицо. Кожа под шерстью была очень темной, «как у угля». Но самое поражающее — нечеловеческая физическая мощь. Она рвала крепкие канаты, ломала хворост голыми руками, легко обгоняла лошадь по пересеченной местности и без усилий поднимала одним пальцем 50-килограммовый мешок муки.
Первое время ее держали в крепком загоне, как опасного зверя. Кормили, кидая еду. Она не понимала речи, не носила одежду, спала прямо на земле. Ее кожа была невероятно грубой — по свидетельствам, даже укол вилами почти не причинял ей вреда, а от горячей золы она лишь отмахивалась.
Процесс «одомашнивания» был жестоким. Чтобы сломить ее дикий нрав, местные использовали силу, возможно, избивали. Постепенно Зана научилась выполнять простейшие поручения: таскать огромные корзины с фруктами, молоть зерно на огромной каменной жернове (что было каторжной работой даже для мужчин), пасти скот. Она жила в яме, которую выкопала себе во дворе, или в простой плетеной хижине. Ее рацион составляла сырая пища, но она пристрастилась к местному сладкому виноградному вину, от которого быстро пьянела и засыпала.
Дети дикарки. Шок и человечность.
Самая интригующая и документально подтвержденная часть истории — материнство Заны. Она рожала несколько раз. Ее материнский инстинкт был слеп и дик: сразу после родов она несла младенца к ближайшей реке или ручью, чтобы обмыть в ледяной воде. Ни один из первых новорожденных не выживал.
Тогда местные женщины, наученные горьким опытом, стали дежурить у ее жилища, выслеживать и буквально отбирать детей сразу после родов. Так были спасены четверо: два сына — Хвит и Джонда,и две дочери — Гамаса и Коджанар
Здесь миф сталкивается с реальностью лицом к лицу. Дети Заны, воспитанные в грузинских или абхазских семьях, ничем кардинально не отличались от сверстников. Они научились говорить (на мегрельском и абхазском), ходили в школу, занимались сельским хозяйством, вступали в брак. Да, они имели некоторые отличительные черты: очень смуглую, темно-оливковую кожу, чуть прогнатичную (выдвинутую вперед) челюсть, широкий плоский нос и курчавые волосы. Но в контексте многонационального Кавказа это не было чем-то из ряда вон. Их дикость осталась лишь в генах, но не в поведении. Они стали полноправными членами общества.
Расследование. Ученые против легенды.
В 1960-х годах советский историк и антрополог, профессор Борис Поршнев, одержимый поисками реликтовых гоминидов (снежного человека), наткнулся на слухи о Зане. Он организовал несколько экспедиций в Абхазию.
Его команда опросила более ста пожилых людей, которые в детстве слышали рассказы о Зане от своих родителей или даже видели ее сами. Протоколы этих бесед поражают единообразием: все, независимо друг от друга, описывали одни и те же черты: звериную силу, волосатость, темную кожу, неумение говорить, любовь к вину. Поршнев был убежден: Зана — живой неандерталец, чудом сохранившийся в горных лесах. Он даже нашел и вскрыл предполагаемую могилу Заны в селе Тхина, откуда были извлечены череп и кости (впоследствии утерянные).
Дело Поршнева подхватил исследователь-энтузиаст Игорь Бурцев. Он нашел потомков Заны, собрал новые свидетельства и до конца жизни отстаивал версию о ее «реликтовости».
Голос крови. Что сказала генетика?
В 2010-х годах настал звездный час науки. Британский генетик профессор Брайан Сайкс из Оксфорда и российский биолог Игорь Бурцев взяли образцы слюны у шести прямых потомков Заны по материнской линии (внуков и правнуков).
Результат анализа митохондриальной ДНК (которая передается только от матери) был сенсационным и, казалось, ставил все на места: геном принадлежал к гаплогруппе, характерной исключительно для населения Западной Африки к югу от Сахары (в частности, региона, где сейчас расположены Нигерия и Камерун).
Казалось бы, разгадка: Зана — потомок африканских рабов, которых сотнями вывозили через Османскую империю. Она могла сбежать или быть брошенной, одичать в лесах. Ее волосатость объясняется, возможно, синдромом Амбраса (гипертрихоз), а мощное телосложение — генетической особенностью и жизнью в дикой природе.
Нестыковки. Почему тайна жива?
Но почему же тогда научное сообщество не поставило точку? Потому что ДНК-тест не ответил на все вопросы, а лишь углубил загадку:
🔹Гипертрихоз и особенности скелета: Генетическое заболевание не объясняет в совокупности все описанные черты: невероятно массивные челюсти, покатый лоб, огромную физическую силу, способность без вреда спать на морозе.
🔹Фенотип и память народа: Абхазы и грузины, жившие рядом с турками, прекрасно знали, как выглядят африканцы (арапы). В их описаниях Заны нет «как у арапа», есть «как у зверя». Они четко отделяли ее образ от известного им африканского типа.
🔹Утерянные останки: Череп, найденный Поршневым и позже утерянный, по его описанию, был архаичнее человеческого. Без возможности изучить его современными методами, эта улика навсегда останется легендой.
Зана из Тхина — это, возможно, история самой удивительной метисации в истории. Была ли она уникальной женщиной с редчайшим набором генетических и психических особенностей, чей образ обрастал мифами? Или в горных лесах Кавказа действительно доживала свой век популяция архаичных людей, чьи последние представители, подобно Зане, периодически выходили к человеку, чтобы навсегда исчезнуть, оставив в нашем генофонде свою таинственную отметину?
Ее могила в Тхине — немой упрек нашей уверенности, что мы знаем о прошлом Земли все. А ее правнуки, глядя на нас с семейных фотографий обычных кавказских семей, — самое красноречивое доказательство, что грань между «диким» и «человеческим» призрачна и полна сюрпризов.
Друзья, ваше мнение здесь решающее!
История Заны — как детектив с открытым финалом. Генетика сказала «Африка», но описания кричат «нечто иное». Может, правы скептики, и мы просто не хотим признать жестокую судьбу больной женщины? Или ученые, получив часть ответа, поспешили закрыть дело? А может, среди вас есть историки или генетики, которые могут добавить свои аргументы?
Делитесь своими версиями в комментариях! Если эта глубокая история с множеством граней зацепила вас, поставьте «палец вверх» — это лучший сигнал, чтобы мы готовили для вас подобные детальные расследования забытых тайн. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые погружения в лабиринты истории и науки!