Мечта о Барселоне
Серёжа, 25 лет, прислал мне письмо. Подробное, вежливое, с точными датами. Он три года копил на эту поездку, работал удалённо, снимал комнату в хрущёвке.
"Родители никогда никуда не ездили, - писал он. - Мама всю жизнь про Барселону мечтает. Она только по ТВ ее видела. Я хочу их туда свозить. Это и моя мечта".
Мы всё организовали. Он сам выбрал отель, не самый дешёвый, а тот, где балкон выходил на улочку, ведущую к Саграде.
"Чтобы мама с чашкой кофе могла смотреть с балкона"
- объяснил он. Я тогда подумала: вот редкость, взрослый сын, который не на тусовки рвётся, а родителей потащить готов на край света. Красиво.
Прилетели они в воскресенье. В понедельник Серёжа прислал в общий чат сто фотографий. Родители улыбались, как дети. Он на всех серьёзный, довольный, хозяин положения.
Всё супер, Любовь, спасибо!
Во вторник вечером у меня зазвонил телефон. Людмила, мать, говорила шёпотом, словно боялась, что её услышат в соседней комнате:
Любовь… с Серёжей что-то не то. Он… он с кем-то спорит. В пустой комнате. Говорит про какого-то Николая… И пауков… Он пауков везде видит
Голос у неё был не панический, а пустой. Как у человека, который только что увидел, как его дом снесло лавиной, и он пока не понял, что делать с этой грудой снега вместо жизни.
Я только и могла, что сказать ей:
"Прямо сейчас позвоните в страховую, диктую номер"
Дальше пошло по накатанной. Его забрали. В больнице сказали коротко и страшно: "Острый психотический эпизод". А по-нашему, просто крыша поехала. На ровном месте. От счастья, от усталости, от трёх лет ожидания, да хрен его знает. Ген шизофрении, говорят, может так выстрелить.🙈
А вот со страховкой начался цирк. Страховая, такая бодрая на старте, сразу сдулась.
"Господи, психиатрия? - сказала девочка-оператор. - Это же хроническое. Мы только экстренную помощь оплатим, а лечение нет".
Лечение это, понимаете, уколы. Нейролептики. Которые человека не лечат, а усмиряют. Как смирительную рубашку, только химическую. Через неделю родители пришли его забирать. Он сидел на кровати, сложив руки на коленях, и смотрел в стену.
"Серёженька", - позвала мать. Он медленно повернул голову. Узнал. Кивнул. И снова отвернулся к стене. Врач сказал:
"Побочка от лекарств. Пройдёт. Главное он не видит больше пауков".
Они купили билеты обратно за свой счёт, в бизнес-класс, потому что он не мог сидеть в кресле, его тошнило. Прилетели. Меня не благодарили.
Мама потом написала, что наши врачи ставят шизофрению. Теперь всю жизнь на таблетках, с этим можно нормально жить.
Я сидела потом у себя в офисе и смотрела на распечатку его первого письма: "…чтобы мама с кофе могла смотреть на Саграду…"
И представила эту маму. Которая смотрит теперь не на собор, а на сына, глядящего в стену их подмосковной квартиры.
Так что да, бывает. Мечтаешь о чём-то три года, копишь, представляешь, как всё будет. А получаешь в итоге не фото на фоне Гауди, а диагноз из иностранной больницы и пачку рецептов. И понимаешь, что самое страшное в нашей работе это не потерянный багаж и не хамоватый гид. А то, что иногда ты продаёшь человеку билет не к его мечте, а к его личному краху. И этот билет безвозвратный.
P.S. Больше они никуда не ездили. А я с тех пор, когда ко мне приходят такие же светлые и одержимые идеей свозить родителей куда-то, всегда мысленно крещусь. Потому что никогда не знаешь, какой именно нерв у человека держит всю эту конструкцию под названием "счастье". И не лопнет ли он прямо в зоне вылета.
