В долине, где зима царила вечно, жила Эльвира — последняя из ледяных певцов. Ее народ ушел в глубины гор, оставив мир людей, но Эльвира осталась сторожить границу между мирами, что проходила через замерзшее озеро.
Каждое утро она распевала старинные руны, и от ее голоса на ветвях сосен расцветали хрустальные цветы, а воздух наполнялся тихим звоном. Так продолжалось веками, пока однажды у озера не появился человек.
Молодой ученый по имени Лоренц пришел с прибором, измеряющим "аномальные температурные колебания". Он не видел Эльвиру — люди разучились видеть магическое, — но чувствовал странную мелодию, от которой замерзали слезы на щеках.
Эльвира наблюдала за ним с любопытством. Его пальцы, покрасневшие от холода, пытались записывать ноты, которые он слышал, но человеческие знаки были слишком грубы для ледяной симфонии.
Когда наступила ночь, разразилась буря. Лоренц заблудился, пытаясь вернуться к лагерю. Эльвира видела, как он борется с ветром, и сердце ее — кристалл вечного льда — впервые дрогнуло. Она запела, и вьюга утихла, расступившись, открывая тропинку к пещере.
Лоренц вошел внутрь, не понимая, почему буря внезапно стихла. В пещере горел холодный свет, исходивший от стены, покрытой мерцающими рунами.
"Кто здесь?" — спросил он, и его голос отразился эхом.
Эльвира вышла из тени. Для человеческих глаз она казалась лишь игрой света на льду — силуэтом из сверкающих осколков.
"Ты нарушаешь покой границы", — сказала она, но он услышал лишь шелест снега.
Лоренц достал записную книжку. "Я знаю, что здесь есть что-то... необычное. Я чувствую это".
Эльвира улыбнулась. Она коснулась стены, и руны засияли ярче, складываясь в
узор. Лоренц завороженно наблюдал, как кристаллы льда образуют ноты в воздухе. Внезапно он понял — это была не просто музыка, а карта. Карта звезд, которые светили над долиной тысячелетия назад.
"Ты показываешь мне... историю", — прошептал он.
Эльвира кивнула, понимая, что он наконец-то видит не глазами, но сердцем. Она взяла его руку — ее прикосновение было холодным, но не обжигающим — и провела ладонью по льду. Под его пальцами оживали воспоминания: великие ледяные города, песни, создающие северное сияние, последний переход ее народа в иное измерение.
"Почему ты осталась?" — спросил он, и на этот раз услышал ее ответ в своем сознании.
"Кто-то должен помнить. И кто-то должен встречать тех, кто еще способен слушать".
Буря утихла. На востоке занимался зимний рассвет. Лоренц знал, что должен
вернуться в свой мир, но теперь он носил в себе тайну — песню, которую
никогда не сможет записать, но будет слышать в шепоте снега.
Эльвира стояла на берегу озера, провожая его. Когда он скрылся из виду, она
снова запела. Но теперь в ее песне появился новый мотив — отголосок
человеческого сердца, способного верить в чудеса.
А на ветвях сосен, там, где прошел Лоренц, среди ледяных цветов распустился один-единственный алый бутон, теплый на ощупь. Зима оставалась вечной, но в ней теперь жила память о тепле.