Найти в Дзене
В седле!

Дикий гон: почему табун не хочет домой, и что мне с этим делать.

Привет, друзья. Много лет я живу бок о бок с лошадьми. Знаю их повадки, характер, язык тела. Но каждый раз, когда пытаюсь вернуть домой часть своего табуна, который уходит в лес, чувствую себя не ковбоем, а учеником, который снова провалил экзамен у природы. Позвольте рассказать вам одну историю, которая случилась на днях. Это не геройская сага, а скорее честный рассказ о том, как мы, люди, пытаемся управлять тем, что по своей сути — дикой свободой. Ситуация была такая. Группа из десяти голов отбилась и паслась на той стороне реки. Под сумерки я, как партизан, сидел в засаде, выскочил и вытолкал их куда нужно. Чтобы они не вернулись, срубил и положил бревно — физическую преграду. На следующий день с напарником Володей пытались угнать их домой: жеребёнка-полуторника и одну двухлетку. А они что? Молодёжь! Как подростки у людей — скуф, гопота. Носимся, дерзим, убегаем от ответственности. Эти «юниоры» так заигрались, что убежали аж на Михайловку — это километров 15 отсюда! Представьте:
Оглавление

Привет, друзья. Много лет я живу бок о бок с лошадьми. Знаю их повадки, характер, язык тела. Но каждый раз, когда пытаюсь вернуть домой часть своего табуна, который уходит в лес, чувствую себя не ковбоем, а учеником, который снова провалил экзамен у природы.

Позвольте рассказать вам одну историю, которая случилась на днях. Это не геройская сага, а скорее честный рассказ о том, как мы, люди, пытаемся управлять тем, что по своей сути — дикой свободой.

Засада в сумерках и бревно через реку.

Ситуация была такая. Группа из десяти голов отбилась и паслась на той стороне реки. Под сумерки я, как партизан, сидел в засаде, выскочил и вытолкал их куда нужно. Чтобы они не вернулись, срубил и положил бревно — физическую преграду. На следующий день с напарником Володей пытались угнать их домой: жеребёнка-полуторника и одну двухлетку.

А они что? Молодёжь! Как подростки у людей — скуф, гопота. Носимся, дерзим, убегаем от ответственности. Эти «юниоры» так заигрались, что убежали аж на Михайловку — это километров 15 отсюда! Представьте: почти до пяток дошли, я их уже у пасеки разворачивал, до основного табуна было 800 метров. Они уже и слышать, и видеть, и по запаху чувствовать его должны были. А они развернулись и — пли! — снова в лес. И сегодня они опять здесь.

Вот я сижу, грею батарейки камер, смотрю записи с теплицы. Моя задача — понять, сколько их тут ходит. Потому что на следующий день по следам я увидел, что какие-то две лошади всё-таки пришли в табун. А кто? Вопрос. Лошади всю ночь куролесили тут, спали прямо с кабанами, в обнимку. Забавно и странно одновременно.

Природа против плана, голод против страха.

-2

И тут начинается самое интересное. Я подкармливаю здесь кабанов — насыпаю овёс, патоку. Лошади, почуяв, приходят к кормушкам. Кабаны уже смекнули: где лошади — там и еда. Они идут к хозяйству, а вот лошади-то домой идти не хотят. Парадокс?

Они дикие в своей основе. Днём их в поле не найдёшь — только в лесу. Ночью выходят на халявную подкормку. И у них выработался чёткий рефлекс: снегоход = опасность. Услышат — и сразу в чащу. А у кабана обратная ассоциация: снегоход = еда. Услышал — жди угощения.

О чём это говорит? О том, что кони, по большому счёту, сытые. Голод — не тётка, он бы заставил их забыть о страхах и идти к источнику пищи, как это делают кабаны. Но у них есть выбор: в лесу ещё есть подножный корм, есть свобода.

Мы пытаемся гнать их домой на лошадях, на снегоходах. Но снега мало, в лесу не проехать. А они, порожние, между деревьев носятся как угорелые. У лошади с человеком в седле такого преимущества нет. Они дают фору и убегают. Это дикая природа, блин. С этим ничего не поделаешь. Остаётся только одно — получать от этого удовольствие и принять правила игры.

Вот и вчерашняя попытка закончилась ничем. Нашли группу, начали аккуратно подгонять. А они — уставшие. Видно, что их уже кто-то гонял до нас (соседи, наверное, тоже пытались согнать с своих угодий). Пороха в них нет, бегут вяло. Поймали одного жеребёнка, упитанного, красивого. Мамка его где-то тут была. Привязали, чтобы отдохнул, а потом забрать. Но в итоге отпустили — сами придут, когда будут готовы.

И знаете, какой главный вывод? Каждая такая гонка — это огромный стресс и потеря веса для лошади. Подсчёты показывают: за один световой день такой «мобилизации» кобыла теряет до 30 кг живой массы. Умножьте на тысячу голов — это 30 тонн мяса, просто испаряющихся от стресса. Это ли не аргумент в пользу того, что насилие — не метод?

-3

Уроки от дикарей.

Так что же делать? Бросить всё? Нет. Нужно менять тактику.

  1. Работать на опережение. Я теперь специально подкармливаю их возле дома. Несколько «халявщиц» уже сами стали приходить на ночь. Утром мы их отправляем обратно в лес. Зачем? Чтобы проложили тропу, привыкли к маршруту. Когда придёт время по-настоящему собирать табун, часть работы они уже сделают сами.
  2. Использовать их инстинкты, а не ломать их. Они боятся снегохода? Значит, нужно создать «чистую» дорогу-ловушку, по которой они сами побегут в нужном направлении, когда почувствуют безопасность.
  3. Принять их природу. Они не домашние кошки. В них силён дух свободы. И в этом есть своя дикая красота. Смотреть, как они несутся по лесу, здоровые, сильные, — это дорогого стоит.

Иногда кажется, что мы не столько хозяева, сколько соседи по этой земле. И как хорошие соседи, мы должны находить общий язык, а не пытаться сломать дверь.

-4

На днях несколько «умниц» сами пришли с дальних выпасов. Сами. Это лучшая награда и доказательство, что терпение и понимание работают лучше крика и погони.

Так что, друзья, вывод простой. Можно рвать жилы, терять тонны мяса и нервы в бесполезных гонках. А можно наблюдать, подмечать, помогать и направлять. Природа мудрее любого нашего плана. Стоит иногда просто сделать шаг назад и позволить ей сделать свою работу. И тогда, глядишь, и лошади сами придут домой, и душа будет спокойна.

Берегите своих лошадей и их дикую душу. Дмитрий.