Андрей уже выходил из дома, когда услышал за спиной знакомый голос.
— Андрей Викторович, подождите минутку!
Он обернулся. На лестничной площадке стояла соседка с пятого этажа, Тамара Ивановна, женщина лет шестидесяти, всегда аккуратная, в цветастом платке и с сумкой из супермаркета. Она спускалась медленно, держась за перила, и смотрела на него с каким-то странным выражением — будто хотела сказать что-то важное, но боялась.
— Доброе утро, Тамара Ивановна, — вежливо ответил Андрей, придерживая дверь подъезда. — Вы куда-то спешите?
— Нет-нет, я не спешу, — она подошла ближе и понизила голос, хотя в подъезде никого не было. — Вот хотела с вами поговорить… по-соседски.
Андрей почувствовал лёгкое беспокойство. Тамара Ивановна славилась тем, что знала всё обо всех в доме. Её окна выходили как раз на двор, и она, по слухам, проводила много времени на балконе и наблюдала за жизнью подъезда.
— Говорите, — сказал он, стараясь улыбнуться.
Она огляделась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и наконец произнесла:
— Я уже дважды видела вашу жену… с одним мужчиной. Не с вами.
Андрей замер. Утро было холодным, январским, но ему вдруг стало жарко под курткой.
— Что вы имеете в виду? — спросил он тихо.
— То и имею. Первый раз — недели три назад, вечером. Она выходила из подъезда, а он ждал её у машины. Чёрная такая, иномарка. Они обнялись… ну, как обнимаются не просто знакомые. А второй раз — позавчера, днём. Она возвращалась из магазина, а он вышел из той же машины и помог ей донести сумки. Потом они вместе зашли в подъезд. Я как раз окно открывала проветрить — всё видела.
Андрей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он хотел сказать что-то резкое, отмахнуться, но слова застряли в горле.
— Вы уверены, что это была именно Ольга? — наконец выдавил он.
— Андрей Викторович, я двадцать лет в этом доме живу. Ваша Ольга — женщина заметная: высокая, волосы светлые, всегда в пальто бежевом. Я не слепая. И не сплетница, поверьте. Просто… нехорошо молчать, когда такое происходит. Я бы на вашем месте хотела знать.
Он кивнул, не зная, что ответить. Спасибо сказать было глупо, а возмутиться — тем более. Тамара Ивановна посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Вы уж извините, что я вмешиваюсь. Но совесть не позволила промолчать.
— Понимаю, — пробормотал Андрей. — Спасибо… что сказали.
Он вышел на улицу, и морозный воздух ударил в лицо. До метро было десять минут пешком, но он шёл медленно, словно ноги налились свинцом. В голове крутилась одна мысль: «Не может быть». Ольга? Его Ольга? Они вместе двенадцать лет, из них десять в браке. Двое детей — сын девять лет и дочь шесть. Всё было… нормально. Не идеально, конечно: работа, быт, усталость, но нормально. Когда это могло случиться?
Весь день на работе Андрей был как в тумане. Он сидел за компьютером, но строки кода расплывались перед глазами. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке — он отмахивался. В обеденный перерыв он достал телефон и открыл чат с Ольгой. Последнее сообщение от неё было вчера вечером: «Купи молока, пожалуйста, мы забыли». Обычное, житейское. Ничего подозрительного.
Он набрал: «Вечером поговорим?» — и сразу пожалел. Слишком резко. Удалил. Потом всё-таки написал: «Люблю тебя». Она ответила через минуту: сердечко и «И я тебя».
Вечером он вернулся домой раньше обычного. Дети уже сделали уроки, Ольга готовила ужин. Она встретила его улыбкой, поцеловала в щёку.
— Ты рано сегодня, — сказала она. — Устал?
— Немного, — ответил он, снимая куртку.
За ужином всё было как всегда: сын рассказывал про школьный футбол, дочь показывала рисунок. Ольга смеялась, подливала суп. Андрей смотрел на неё и не мог поверить словам Тамары Ивановны. Неужели это возможно? Неужели она способна так мастерски притворяться?
После того как дети легли спать, они остались на кухне вдвоём. Ольга мыла посуду, Андрей сидел за столом с чашкой чая.
— Оленька, — начал он осторожно, — у нас всё хорошо?
Она обернулась, вытирая руки полотенцем.
— А что такое? Ты странный сегодня.
— Просто… устал. И думаю о нас. Давно не были вдвоём где-нибудь.
Она улыбнулась и подошла, обняла его сзади за плечи.
— Давай на выходных свозим детей к моей маме, а сами сходим в кино? Как раньше.
Он кивнул. Её руки были тёплыми, знакомыми. Он закрыл глаза и попытался отогнать сомнения. Может, Тамара Ивановна ошиблась? Может, это была не Ольга?
Но на следующий день всё повторилось. Он снова выходил из дома, и снова его окликнула соседка.
— Андрей Викторович, — она спускалась по лестнице с мусорным пакетом. — Я вчера не хотела вас расстраивать ещё больше, но… я видела их снова. Вчера днем. Он привозил её примерно в 11. Они долго стояли у машины, разговаривали. Потом он… поцеловал её. В щёку, но долго так. Я не подглядывала специально, поверьте, просто занавеску отодвинула — и увидела.
Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Вы уверены? — спросил он хрипло.
— К сожалению, да. Я даже номер машины запомнила, на всякий случай. Чёрный «Мерседес», номер А456МР.
Он записал номер в телефон дрожащей рукой. Спасибо сказать не смог — просто кивнул и вышел.
Весь день он не мог работать. Около обеда он попросил у шефа служебную машину и поехал в сторону их дома, хотя до конца рабочего дня было ещё далеко. Он припарковался через дорогу и стал ждать. Сам не знал, чего ждёт. Может, хотел убедиться, что ничего нет. Может, наоборот.
Около 13 часов он увидел знакомую фигуру. Ольга выходила из подъезда в том самом бежевом пальто. Она шла к остановке, но не села в автобус — к ней подъехала чёрная машина. «Мерседес». Номер совпадал. Дверь открылась, Ольга села на переднее сиденье. Машина тронулась.
Андрей поехал следом. Руки дрожали на руле. Он держал дистанцию, чтобы не заметили. Машина ехала в центр, потом свернула в сторону набережной. Остановилась у одного из дорогих ресторанов. Ольга вышла, мужчина — высокий, в тёмном пальто, лет сорока пяти — обошёл машину и открыл ей дверь со стороны тротуара. Они вошли внутрь.
Андрей припарковался неподалёку и сидел в машине ещё час. Он не знал, что делать. Ворваться? Устроить сцену? Позвонить? Он просто смотрел на освещённые окна ресторана и чувствовал, как внутри всё рушится.
Когда они вышли мужчина проводил Ольгу до машины, открыл дверь. Она села. Они поехали обратно — в сторону их дома. Андрей снова поехал следом. Машина остановилась у их подъезда. Ольга вышла, мужчина тоже. Они стояли у входа минут десять. Говорили. Потом он обнял её и поцеловал — не в щёку, как сказала Тамара Ивановна, а по-настоящему. Ольга не отстранилась.
Андрей сидел в машине через дорогу и смотрел. Он не чувствовал ни гнева, ни боли — только пустоту. Когда машина уехала, он ещё долго не мог тронуться с места.
Домой он пришёл поздно. Ольга уже спала. Он лёг рядом, но не спал всю ночь. Наутро он сказал, что плохо себя чувствует, и остался дома. Ольга взяла детей чтобы отвести в школу и садик, затем ушла на работу, поцеловав его на прощание.
Он сидел на кухне и думал. Думал о том, как всё началось. Они познакомились в институте, поженились сразу после выпуска. Он пошёл в IT, она — в маркетинг. Сначала снимали квартиру, потом взяли ипотеку. Дети. Поездки на море. Всё как у всех. Когда всё пошло не так? Он не заметил. Или не хотел замечать.
Вечером, когда дети легли, он дождался, пока Ольга сядет за ноутбук с чаем.
— Оля, — сказал он спокойно, — нам нужно поговорить.
Она подняла глаза и сразу всё поняла по его тону.
— Что случилось?
— Я знаю.
Она побледнела.
— Что… знаешь?
— Про него. Про ваши встречи.
Ольга молчала. Потом поставила чашку и опустила голову.
— Как ты узнал?
— Не важно. Важно, почему.
Она долго не отвечала. Потом тихо сказала:
— Я не хотела, чтобы так получилось.
— Но получилось.
— Да.
— Кто он?
— Коллега. По новому проекту. Сначала просто работа… потом… я не знаю, как объяснить.
— Ты любишь его?
Ольга подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Не знаю. Может быть. Но я люблю и тебя. И детей. Я не хочу разрушать семью.
— Но ты уже разрушила.
Она заплакала. Андрей смотрел на неё и не знал, что чувствует. Злости не было. Была только усталость.
— Сколько это длится?
— Два месяца.
— И ты думала, я не узнаю?
— Я думала… прекратить. Я пыталась. Правда.
Они говорили до глубокой ночи. Ольга рассказала всё — без подробностей, но честно. Как всё началось с рабочих поездок, как он ухаживал, как она почувствовала себя снова желанной. Как давно не чувствовала себя так с Андреем — не потому что он плохой, а потому что жизнь стала рутиной.
Андрей слушал и молчал. Он не кричал, не устраивал скандал. Просто слушал.
Под утро они решили: она прекратит все контакты. Уволится, если нужно. Они попробуют начать заново. Поговорят с психологом. Ради детей. Ради того, что было между ними раньше.
Прошёл месяц. Ольга действительно уволилась. Мужчина звонил, писал — она не отвечала. Андрей старался быть внимательнее: цветы, совместные вечера, поездка на выходные вдвоём. Они говорили обо всём, чего раньше избегали.
Тамара Ивановна больше не подходила с новостями. Однажды в лифте она только спросила:
— Ну как, Андрей Викторович, всё уладилось?
Он кивнул.
— Уладилось. Спасибо вам.
Она улыбнулась.
— Главное, что вы поговорили. А то некоторые молчат — и потом вся жизнь насмарку.
Андрей подумал, что она права.
Но по ночам он иногда просыпался и смотрел на спящую Ольгу. И не знал, верить ли до конца. Рана заживала медленно. Доверие возвращалось ещё медленнее. Но он старался жить дальше и делать вид что все хорошо , хотя бы ради детей.