сио ни си тэ мо идза котодзутэн миякодори
Столичные птицы!
Вы мне из столицы
Вестей принесите
Хоть в вяленом виде.
«Птичья» тема в творчестве Басё не на последнем месте. А об этом стихотворении (и источнике использованного образа) до сих пор спорят настоящие орнитологи.
Давайте, прежде чем приступим к чтению стихотворения, познакомимся с его пернатым персонажем. [миякодори] дословно «птица из императорского места» (имеется в виду, что «из столицы», при Басё это был Киото).
Если вбить эти иероглифы в поиск по картинкам в интернете, чаще всего будут встречаться фото кулика-сороки. Но поэт имел в виду совсем другую птицу — малую или озерную чайку.
А вот теперь перейдем к тексту. Он довольно сложен для понимания из-за того, что написан как пародия с подражанием звучания классическому произведению со сломом его смыслов. Такой себе опередивший время эдоский постмодернизм.
Как неоднократно до этого, Басё берет классическое пятистишие, на этот раз из «Повести об Исэ» («Исэ-моногатари», период Хэйан, X в.) и ужимает его до трехчастного формата хайку. В исходном стихотворении лирический герой обращается к «столичной птице», если она правда из столицы, как называется, пусть расскажет о предмете страсти, оставленной героем там.
Басё в своей пародии оставляет главный прием — деконструкцию устойчивого речевого оборота, обращение к «столичной птице», воспринимаемой действительно вестником из столицы. Он частично сохраняет звучание оригинала, но опускает возвышенные смыслы до приземленных, создавая иронию.
И уже приступим к чтению: [сио] — «соль» в прямом значении, а фигурально может быть чем-то еще: от «проблем» до «привлекательности» чего-либо («в этом вся соль»). Всю первую строчку [сио ни си тэ мо] можно прочесть как «пусть даже в соли», «даже в засоленном виде».
Во второй строке слово [идза] в виде междометия — это призыв: «присоединяйся», «айда» или в форме наречия «пришло время начинать», «пора». А [котодзутэ] = «весточка», «слухи». Суффикс [-н] выражает желание, просьбу или приказ говорящего.
Ну и третья строка целиком составляет название «озерной чайки», дословно «птицы из места расположения императорского дворца».
Текст целиком складывается плохо из-за мало уместной «соли», а соль [сио] там появилась, очевидно, из звучания пародируемого стихотворения. Оригинальное пятистишие начиналось: [нани си ова ба] («не твое ли имя...») . Басё взял смежные слоги соседних слов [си ова] и слил их в новое слово [сио], видимо, для смеха, не вкладывая особого смысла.
Но попробуем сложить: «пусть даже в засоленном виде весть желаю {услышать}, чайка {из столицы}».
Получается невнятно. Заглянем тогда к англоязычной переводчице Джейн Райкхолд (Jane Reichhold):
pickled in salt
now i will send a message
the imperial gull
Любопытно. Совсем другое прочтение. Автор/лирический герой у Райкхолд хочет передать весточку через чайку. Кстати, возможно, но если сличать с оригинальным танка, которое Басё пародирует, герой, скорее, наоборот ждет вестей.
То ли весточка, то ли сам герой pickled («замаринован») в рассоле. А чайка то ли из-за втискивания в размер хайку, то ли из-за недопонимания названа лишь «имперской», что плохо, так как потеряно место назначения, «императорская столица».
Что нам можно сделать с переводом? Ничего. Всё стихотворение построено на цитировании недоступного источника и на прямом прочтении названия птицы, которому не найти аналогов. «Синица-московка»? Это был бы перебор.
Остается только рифмовать дословное чтение без художественных приемов и каких бы то ни было смыслов.
Для заголовка статьи пришла на ум песня «Летите, голуби» на слова Михаила Матусовского и сразу подумалось, что у Басё тоже может быть не одна, а несколько «столичных птиц» (множественное число в японском языке часто определяется только контекстом). Так будет даже отчетливей.
Осталось определиться лишь с порядком строк: как у Басё или в обратном, как строят фразы в русском? Пожалуй, из «соли» можно сделать панчлайн, поставив его в сильную позицию, в конец четверостишия.
