Библейское повествование о процессе самоидентификации человека со времени его сотворения описывает совокупность действий, завершившихся приобретением способности к различению доброго и худого. Именно увлечение поиском удовольствия и становится причиной утраты соответствия Создателю по образу и подобию, приведшее к инволюции вследствие грехопадения, началом которой становится приобретение равенства Богу[1], с последующим изгнанием из рая сладости. Но, с точки зрения, бытоописателя, этот процесс был естественен и нормален, поскольку в основе своей содержит свободу выбора, право на совершение ошибки, право на её признание и право на раскаяние в своих действиях, приведших к утрате своей божественной природы. А в ответ на предположение пророка Ездры, что если бы прародители не согрешили, то и мы бы не страдали, было сказано, что «зерно злого семени (как уравновешивающая и дополняющая до целого, противоположность доброму) посеяно в сердце Адама изначала»[2]. И с этого времени процесс познания уже не прекращался.
Но, если библейское видение познания представлено как вкушение запретного плода, то современная наука имеет по этому вопросу другое мнение. Научное видение представлено следующей формулировкой: познание – это совокупность процессов, процедур и методов приобретения знаний о явлениях и закономерностях объективного мира. А познание, как таковое, является объектом изучаемым гносеологией – философской дисциплиной, занимающейся исследованиями, критикой и теориями познания[3]. Сама теория познания, устанавливая сущность познания, его формы и принципы, стремится ответить на вопрос, как возникает знание и как оно соотносится с действительностью. При этом, выделяют разные формы познания, представляя их в следующем виде: научное и ненаучное.
Под научным познанием понимают процесс получения объективного знания, направленного на отражение закономерностей константной действительности. Научное познание имеет троякую задачу и связано с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений наблюдаемой действительности. Познание осуществляется научными методами, под которыми понимают систему регулятивных принципов, приёмов и способов, с помощью которых достигается объективное познание действительности в рамках научно-познавательной деятельности. Научное познание основано на логике, научном подходе и выводах. Его также называют рациональным познанием.
К ненаучным формам познания относят обыденное и творческое, или художественное познание, а также познание мифологическое, религиозное и некоторые другие.
Художественное познание – это отражение существующей реальности через знаки, символы, художественные образы.
Философское познание представляет собой особый тип целостного познания мира. Заключается в стремлении объяснить окружающую действительность, место, которое в ней занимает человек, и то, каким оно должно быть.
Религиозное познание – это познание, объектом изучения которого является Бог, а также моральные устои, характерные для данной религии.
Мифологическое познание – это познание через персонификацию, посредством олицетворения сложных понятий в образах богов и антропоморфизмом. Характерно для первобытной культуры, выступает как целостное дотеоретическое объяснение действительности при помощи чувственно-наглядных образов сверхъестественных существ, легендарных героев, которые для носителя мифологического познания представляются реальными участниками его повседневной жизни.
Самопознание – познание собственных психических и физических свойств, самоосмысление посредством самоанализа и самонаблюдения.
Мистическое познание – получение знаний через откровение при участии высших сил, передаваемое в видении, звучании, или наборе символов и знаков, а также в их сочетаниях, непосредственно, либо через представителей бесплотных сил – разного рода посланников: ангелов духов и гениев.
Следует заметить, что на практике все перечисленные виды познания, кажущиеся несовместимыми, а в некоторых случаях и взаимоисключающими, сосуществуют в повседневной жизни, дополняя, и обогащая друг друга. А процесс передачи знаний без использования различных методов изложения и подачи материала просто немыслим.
В обозримой истории человечества единственным социальным институтом, отвечающим за сохранение знаний, их передачу и обеспечивающим преемственность поколений, была церковь, как добровольное объединение членов религиозного сообщества. А записанные тексты, наряду с изустным преданием, не подлежали какому-либо изменению, или редактированию и объявлялись священными. И будет неверным утверждать, что знания ревностно скрывались от народа, оставаясь прерогативой жреческого сословия. Напротив, способ передачи знаний предполагал потребность в них, не допуская их грубого насаждения в целях всеобщего просвещения для достижения социального равенства. В Новом Завете этот принцип сформулирован в следующем виде: «И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу»[4]. С другой стороны, в универсальной форме описания межчеловеческих взаимоотношений, говорится, в том числе, и о недопустимости сокрытия истины:
Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся[5].
Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях[6].
7 ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное;
8 больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте[7].
9 Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?
10 и когда попросит рыбы, подал бы ему змею?[8].
Но передавая знания, следует учитывать и уровень подготовки слушателей:
10 И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?
11 Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано[9].
13 Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец;
14 твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла[10].
Тем не менее, знания следует передавать лишь тем, кто имеет к ним соответствующее отношение:
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас[11].
И в то же время знания должны быть доступны всем:
27 Но Иисус сказал ей: дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам.
28 Она же сказала Ему в ответ: так, Господи; но и псы под столом едят крохи у детей[12].
Таким образом, тексты Нового Завета не только предоставляют своеобразный кодекс передачи знаний, делая их доступными каждому желающему, но и указывают предел познания, достигаемый учеником:
40 Ученик не бывает выше своего учителя; но, и усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его[13].
34 ибо Тот, Которого послал Бог, говорит слова Божии; ибо не мерою дает Бог Духа[14].
12 Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить[15].
В иудаизме правила и нормы религиозного просвещения были представлены в обрядах и традициях изустного предания, отголоски которого встречаются в Новом Завете, и в завершённом виде формулируются в каббале, окончательно сложившейся к XII веку.
Каббала (на ивр. קַבָּלָה – «получение, принятие, предание»; от слова на ивр. לקבל – «получать, соглашаться») – религиозно-мистическое, оккультное и эзотерическое течение в иудаизме. При восприятии на слух возможна иная форма записи слова:ю כַבָּלָה, что позволяет раскрыть его смысл в соответствии со значением иерограмм: владеющий может изустно передать просящему, сколько тот может вместить.
Традиция передачи знаний формируется под влиянием текстов Священного Писания. Согласно Талмуду, в Торе есть четыре уровня понимания, называемые «ПаРДеС». Пардес (на ивр. פרדס, букв. «фруктовый сад»), в европейском заимствовании означает «рай сладости», или райское блаженство, – это понятие является аббревиатурой, или акронимом, а в традициях иудаизма – нотарикон, прочитываемое буквально как «Сад» и «Рай», образуемой из первых знаков четырёх слов:
Пшат (на ивр. פְּשָׁט) – простой смысл, прямое значение.
Ремез (на ивр. רֶמֶז) – скрытый, глубокий, аллегорический смысл.
Драш (на ивр. דְּרַשׁ, от ивр. «спросить, найти») – совмещение логических, софистических, метафорических и гомилетических толкований.
Сод (на ивр. סוֹד) – тайный, мистический смысл.
Сходные мысли высказывает христианский богослов и мыслитель Ориген в своей знаменитой теории трёх смыслов Библии, которую впервые сформулировал в IV-й книге трактата «О началах»[16]. Но к тому времени религиозное сообщество претерпевает существенные перемены под влиянием эллинизма, пришедшего в иудейский мир при создании Александром Великим своей империи, а система передачи знаний заимствует новые формы обучения. Заметную и значимую роль в таких заимствованиях сыграла эвристика, методы которой нашли применение во многих евангельских текстах.
Эвристика (от др.-греч. εὑρίσκω – «отыскиваю», «открываю») – отрасль знания, научная область, изучающая специфику созидательной деятельности[17].
Под эвристикой понимают совокупность приёмов и методов, облегчающих и упрощающих решение познавательных, конструктивных, практических задач[18]. Эвристика связана с психологией, физиологией высшей нервной деятельности, кибернетикой. Как наука эвристика развивается на стыке философии, психологии, теории искусственного интеллекта, структурной лингвистики, теории информации, математики и физики[19].
Новая философская Энциклопедия определяет эвристику как методологию научного исследования; методику обучения, основанную на открытии и догадке.
Эвристические методы и моделирование присущи только человеку.
В Древней Греции под эвристикой понимали систему обучения, практиковавшуюся Сократом (469-399 гг. до н. э.), когда учитель приводит ученика к самостоятельному решению какой-либо задачи, задавая ему наводящие вопросы. Понятие «эвристика» встречается и в трактате греческого математика Паппа «Искусство решать задачи» (300 год н. э.), в котором он обобщил труды античных математиков. Методы, отличные от логических, Папп объединил под названием «эвристика». Трактат «Искусство решать задачи» рассматривается, в частности, как первое методическое пособие, демонстрирующее, как поступать, если задачу нельзя решить с помощью математических и логических приемов. Но и сегодня эвристику, прежде всего, связывают с системой словесного обучения Сократа. «Я знаю, что ничего не знаю» – начальная эвристическая формула Сократа[20], который путём особых вопросов и рассуждений помогал собеседнику самостоятельно приходить к постановке или решению проблемы, а в результате истина открывалась не только ученику, но и учителю.
Свой метод Сократ сравнивал с повивальным искусством, называя его «майевтикой» (др.-греч. μαιευτική – «повивальное искусство», от μαῖα – «повивальная бабка, повитуха») заключающийся в извлечении внутреннего содержания и раскрытии понятий путём последовательных вопросов, через «испытание» (ἐξέτασις).
Анализ античных диалогов, изложенных Платоном, позволил выявить дидактические элементы системы Сократа:
– ирония, уличающая ученика, да и самого учителя в незнании;
– формулирование противоречий или их искусственное создание для обнаружения фактического незнания;
– индукция, восхождение от частных представлений к общим понятиям;
– конструирование понятий по направлению от поверхностных к более глубоким определениям;
– предложение собеседнику на выбор (двух и более) вариантов решения возникшей проблемы;
– привлечение собственного опыта для подведения к уже известному ответу либо с целью создания напряженности, в которую учитель оказывается вовлечён с тем же незнанием, что и его собеседник;
– рефлексия происходящего обсуждения, возвращение к исходным предпосылкам или суждениям.
Нечто подобное наблюдается и в иудейской традиции, что следует из описания в Новом Завете той части обряда бар-мицва, когда отрок в синагоге, или доме собрания, впервые публично читает Священные тексты и отвечает на вопросы о смысле прочитанного:
46 Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их;
47 все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его[21].
Но, в отличие от греческой традиции, библейские тексты обладают одним важным свойством: противоречивая запутанность текста, наряду с жестокостью сцен и насилием в сюжетах описываемых событий, вызывают вместе с нежеланием разрешать противоречия, неприятие столь откровенного содержания и отказ от их дальнейшего осмысления. А вариативность в иероглифической передаче усугубляет сложность анализа. Таким образом, происходит естественный и ненасильственный отсев неспособных к обучению.
Ярким тому примером служит история Моисея. В большинстве случаев, читающих его жизненную историю, отпугивает эпизод, в котором упоминается убийство Моисеем египтянина[22]. Но текст допускает иное прочтение: осознав, что его египетская[23] сущность подавляет нём память о своём божественном, или небесном происхождении, Моисей «убил» её в себе, удалившись в пустыню, как место уединения.
Аллегорический смысл всего, что связано с Моисеем, очевиден, а указанием направления его раскрытия служит значение имени – «Взятый от воды», обусловленное местом обретения младенца. Однако, трудно представить, чтобы дочь фараона пошла к реке, изобилующей крокодилами-людоедами, чтобы купаться в ней. Но если предположить, что это случилось, то вероятность найти корзинку с младенцем в зарослях тростника дочерью фараона ничтожно мала: её должны были обнаружить слуги, обеспечивающие безопасность египетской принцессы, что и произошло. Тем не менее, принцесса, нарекая младенца именем, говорит, что из воды вынула его. Такое заявление позволяет предполагать, что принцесса, родив ребёнка в реке, говорит, что вынула его не из своего чрева, а служанки лишь оказывали помощь при родах. Именно так и выглядел акт появления младенца на свет для стороннего наблюдателя[24]. В то же время следует учитывать, что от воды берут чернила и трости для письма, с помощью которых записывают на взятый от воды папирус поток мысли.
С другой стороны, достижение жителем «страны рабства», как в Библии называют Египет, добывающему хлеб в поте лица своего, социальной свободы и внутренней независимости, позволяет видеть в принцессе неофита, тело которого в процессе становления рождает дух, отдаваемый на воспитание «человеку не от мира сего», или еврею. Такое прочтение позволяет иначе понимать не только смысл имени «Моисей», но и эпитета «Царь иудейский», ставшего причиной спора в новозаветном сюжете, приведшему к обвинительному приговору, вынесенному Иисусу из Назарета.
Наиболее важным событием в жизни Моисея стало видение неопалимой купины[25] когда он пас овец своего тестя – Иофора, в доме которого пребывал во время своего побега в пустыню после убийства египтянина. И в этом сюжете встречаем обилие скрытых за простым изложением очевидных соответствий.
В первую очередь следует рассмотреть факт бегства в пустыню, в иных переводах – Моисей убежал от фараона и остановился в земле Мадиамской[26], как уход от мирской жизни, подобный уходу Христа после Его явления народу в результате публичного крещения Иоанном Крестителем.
Неопалимая купина соответствует представлению о дереве жизни, которое не сгорает в божественном огне, являющегося составляющей потока, изливаемого из Эдема для орошения рая[27]. Определение человеческого тела местом произрастания дерева жизни, позволяет видеть в Моисее бесплотное существо, что раскрывает смысл крещения водой, как способа задания взаимодействия тела с перерождённым в ходе аскезы духом. На последующее перерождение плоти может указывать имя его старшего брата – Аарона. В таком прочтении усматривается прямая аналогия понятий Моисей, как взятый от воды, и не столько «духовный лидер», или «царь», но Дух Спасения – Мессия.
Правомочно и астрологическое прочтение текста, которое оправдано книгой Эсфири, где рассматриваются взаимодействия Солнца, Луны, Марса и Венеры, а также замена Луны определённой звездой – Эсфирью, для вычисления Жребия счастья, лат. – Pars Fortunae, в Библии – Пурим. В таком случае важным обстоятельством является нахождение Моисея под покровительством Рагуила, – тестя Моисея, который упоминается в Библии под разными именами: Иофор (на ивр. יִתְרוֹ) «священник Мадиамский»[28] Рагуил[29] (на ивр. רְעוּאֵל – «друг, доверенный Бога», как архангел – «подвергающий наказаниям мир и светила»[30]), иногда – Ховав[31] (на ивр. חבָב).
Имя «Рагуил» может быть представлено как «Эль Раху» – Сила Раху, подвергающая наказаниям мир и светила, то есть, лунный узел, или точка пересечения лунной орбиты с эклиптикой, а также – лунное или солнечное затмение. Лунные узлы противоположны друг другу и определяются как северный и южный, также известны под названием Головы и Хвоста дракона, иначе – Раху и Кету, в мифах индуизма. Такое сравнение возможно благодаря описанию подвига Юдифи[32], расчленившей тело убитого ею Олоферна и выставившей его голову на противоположной стороне поля сражения – на крепостной стене осаждённого им города Ветилуи, противопоставляя, таким образом, голову телу, оставленному в лагере врага, как в случае с Раху и Кету.
О важности раскрытия смысла имён собственных указано и в Новом Завете:
12 Между тем, во время проконсульства Галлиона в Ахаии, напали Иудеи единодушно на Павла и привели его пред судилище,
13 говоря, что он учит людей чтить Бога не по закону.
14 Когда же Павел хотел открыть уста, Галлион сказал Иудеям: Иудеи! если бы какая-нибудь была обида или злой умысел, то я имел бы причину выслушать вас,
15 но когда идет спор об учении и об именах и о законе вашем, то разбирайте сами; я не хочу быть судьею в этом[33].
Традиция чтения Священных текстов на собраниях общины позволяет говорить об отличии написанного от воспринимаемого на слух А возникающая при этом лексическая многозначность, порождала парономасию, от др.-греч. παρονομασία «вне названного», анноминацию, или каламбур, обусловленные слиянием раздельных слов, или объединением их в одно, усугубляемое существовавшим двуязычием, что приводило к необходимости уточнения смыслов и вызывало немало споров. Так, например, произношение имени Павла, как было принято, с упоминанием о его происхождении из Тарса в Киликии, – Савл Тарсянин, звучало на иврите как «Шауол Ха Тарси», на ивр. – שאול התרסי, – Шауль из Тарса. Сочетание имени Савл, в значении «выпрошенный», или «вымоленный», с понятиями «шеол» – обитель мертвых в иудаизме, как место нахождения всех умерших независимо от их образа жизни на земле, и «катарсис» от др.-греч. κάθαρσις – «возвышение, очищение, оздоровление», воспринималось на слух и как «взыскание погибших», что созвучно собственно сюжету, но позволяет усомниться в историчности самого имени[34].
Подобный каламбур обыгрывается в следующем диалоге:
17 Когда выходил Он в путь, подбежал некто [из начальствующих], пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
18 Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог[35].
Утрата смысла самого каламбура происходит потому, что имя Иисус – это современная церковнославянская транслитерация греческой формы Ιησούς. Еврейское имя «Йешуа» – ישוע, является сокращённой формой имени Йеhошуа – יהושוע, состоящего из корней слов «Йеhова» – имени Бога в Ветхом Завете и «шуа» – спасение. Возможно, что корень «шуа» родственен санскритскому «шива» – «благой», «милостивый»[36], что более всего подходит по смыслу.
Подобные утраты возникают и в результате переложения на современный язык. Такое чаще всего случается от простого невнимания редактора к смысловому содержанию текста:
10 Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи[37].
В церковно-славянском варианте употребляется Богу Единому… и Ему Единому. Различие между одним и единым очевидно: один из сонма богов, и Единый, который над всеми богами Бог[38].
Ветхий Завет ставит перед читающим непростую задачу, состоящую в определении того, о каком боге идёт речь. В большинстве случаев этого вопроса просто не возникает, что приводит к неверному пониманию написанного. Нередко приводимые характеристики позволяют говорить об ипостасях от др.-греч. ὑπό-στᾰσις, ὑπό-στᾰσεως – «основа; существование, реальность, действительность; сущность; личность»[39], что буквально означает «под-стоящее». И если в православной традиции сформировалось устойчивое понятие ипостаси применительно лишь к Святой Троице для обозначения одного из трёх Лиц Триединого Бога: Отца и Сына и Святого Духа, то в античной философии этот термин широко применялся и в другом значении, подразумевающем некую сущность, или её часть. В таком смысле в текстах Ветхого Завета представлены многообразные персонифицируемые проявления божественного участия в жизни людей, характеризуемые различными именами. Это и Бог Всевышний, Бог Крепкий, Господь Воинств, Бог Целитель и другие. По этой причине, для понимания о какой силе идёт речь, особое внимание должно быть уделено её сущности в представлении божества Господом Богом своим, Господом Богом Израилевым[40] и Богом неба и земли[41]:
20 И сказал Исаак сыну своему: что так скоро нашел ты, сын мой? Он сказал: потому что Господь Бог твой послал мне навстречу[42].
2 Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства[43];
1 После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне[44].
24 Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет[45].
В понимании божественной природы следует руководствоваться определением, даваемым евангелистом Иоанном: Бог есть дух[46]. Под словом «Дух» в религиозном мировоззрении понимается изначальная движущая сила, присущая всему живому, а в некоторых культурах и неживому. Таким образом, речь идёт и о силе Всевышнего, приводящей в движение светила, планеты, звёзды и созвездия, представленные в образе колен Израилевых, управляющей землями, находящимися во владении этих колен и так далее, включая и силу, присущую отдельно взятому человеку, не всегда, а точнее – в большинстве случаев, противоположную воле Создателя. А сила людей, объединяемых в группы, представляет собой совокупность сил, разделяемых по принадлежности к тому, или иному колену Израилеву, представляющую собой своего рода «коллективное бессознательное» – дух народов.
Новый Завет конкретизирует задачу определения природы божества: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил»[47]. Таким образом, суть вопроса сводится к познанию божественной природы человека. Но речь идёт не о её приобретении, а о возрождении утраченного, присущего человеку от начала. К такому выводу приводят последние слова Спасителя:
«В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» У Матфея: «Или, Или! лама савахфани?»[48].
Евангелисты заведомо вносят путаницу, используя созвучие имён и определений, приводя возникшее в народе суждение: «Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он» и «Некоторые из стоявших тут, услышав, говорили: вот, Илию зовет»[49]. И, следует заметить, что в христианском богословии эти фразы по сей день воспринимаются «как есть», что не даёт представления об их подлинном смысле. Этот смысл вытекает из употребляемого имени «Элохим», и отсылает читающего к самому началу библейского повествования.
Прежде всего, следует обратить внимание на то, что книги Пятикнижия принято разделять на Ягвист и Элохист, в соответствии со встречающимся повторением сюжетов, отличающихся лишь упоминаемыми именами Бога: в одном случае Бог представлен под именем Яхве, а в другом – Элохим[50]. И если выделить те части, где Бог называется Яхве, и те, где Бог называется Элохим, то из текстов Пятикнижия исчезают повторы и противоречия. При этом, разные варианты сказаний, которым соответствуют различные имена Бога, становятся логически цельным и неразрывным повествованием. Это придаёт иной смысл и описываемым событиям и процессам. Так, например, в эпизоде, излагающем сотворения человека, речь идёт от лица Яхве: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле»[51]. Важно и указание на отличие человека задуманного от человека сотворённого: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»[52]. Тем не менее, в дальнейшем приведено имя, данное человеку на момент замысла о его сотворении, а не создания: «мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их»[53].
Для определения указанного имени, следует прибегнуть к искусству нотарикон, от греч. νοταρικόν, – акроним, применяемого в иудейской традиции для сокращённой передачи имён и названий. Греческое название впоследствии было заменено на «рашей тевот», на ивр. תובית ראשי, дословно – «начала слов». Этот термин является более широким, чем «нотарикон», так как включает в себя не только акронимы, то есть аббревиатуры, читаемые как единое слово, но и такие аббревиатуры, которые либо читаются побуквенно, либо при чтении «разворачиваются» в полные исходные слова. Применение описанного способа позволяет составлять имена собственные из описания, дающего полную характеристику рассматриваемому объекту. Таким образом, приводимое в качестве имени человека «человек, в день сотворения их», представленное первыми иероглифическими знаками иврита от слов «םה ו תרב-ל םדא», даёт аббревиатуру, читаемую как «Элох», а во множественном числе – «Элохим». И не важно, от какого слова будут взяты первые знаки: сотворил – תרב-ל, или благословил – כברו-ל, важно, что и в том, и в другом случае, получим один результат, указывающий на божественную сущность человека, выражаемую именем «Элои», о чём и повествуют евангелисты Марк и Матфей.
Подтверждение правильности такого прочтения находим в сцене грехопадения, в самой мотивации решения об изгнании человека из рая сладости: «И сказал Господь Бог [Элохим]: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно»[54].
То есть, речь идёт о том, что, уже имея образ Создателя и являясь Его неотъемлемой частью, человек соблазнился желанием стать как боги, знающие добро и зло[55], таким образом, утрачивая не только существующее единение, но свой божественный образ, становясь Михаилом, который всего-навсего, «Который как Бог», что и означает это имя. Однако, нарушивший запрет, уже этим противится Богу и противопоставляет себя Ему, приобретая новое имя – Сатана, на ивр. שָׂטָן, соответствующее природе данного поступка, которое читается двояко, в зависимости от контекста.
Подробный анализ текста укажет на сотворение человека единовременно и мужчиной, и женщиной. Но, такое возможно лишь при внесении следующего уточнения: человек представлен двумя противопоставляемыми началами – мужским и женским, то есть, относящемуся к мужскому началу духом, и женственной, а стало быть, пассивной и подвластной духу, плотью, в их взаимодействии. Противоположность мужского женскому представлена союзом «и»: мужчину и женщину сотворил их. А главное – указывает на двойственную природу человека, содержащую в себе «корень зла», о котором Бог сообщает Ездре, и его неустойчивость, объясняющие предрасположенность к ошибке и неизбежность грехопадения. Устойчивость придаёт лишь воссоединение с Богом, воссоздание изначального триединства: никто не может творить, если не будет с ним Бог[56], что и является основной темой Нового Завета.
[1] Быт.3:22
[2] 3Ездр.4:30
[3] Новейший философский словарь / гл. науч. редактор и составитель А. А. Грицанов. — Мн.: Книжный Дом, 1999.
[4] Лук.22:31
[5] Матф.5:42; Лук.6:30
[6] Матф.10:27
[7] Матф.10:7,8
[8] Матф.7:9,10; Лук.11:11
[9] Матф.13:10,11
[10] Евр.5:13,14
[11] Матф.7:6
[12] Мар.7:27-28; Матф.15:26-27
[13] Лук.6:40
[14] Иоан.3:34
[15] Иоан.16:12
[16] Ориген. О началах. — Спб.: Амфора, 2007. — 464 с. — (Александрийская библиотека).
[17] Словарь по логике. — М.: Туманит, изд. центр ВЛАДОС. А. А. Ивин, А. Л. Никифоров. 1997.
[18] Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. Под редакцией А. А. Ивина. 2004.
[19] Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.
[20] Платон, «Теэтет», — М.: «Мысль», 1990
[21] Лук.2:46,47
[22] Исх.2:12, 14
[23] Египет назывался «Мицраим» (иврит: מִצְרַיִם) – страна рабства.
[24] Цареградская Ж. В. Ребенок от зачатия до года. — М.: АСТ: Астрель, 2002. — 281, [6] с. С. 256
[25] Исх.3:2
[26] Исх.2:15
[27] Быт.2:10
[28] Исх. 3:1
[29] Исх 2:18
[30] Енох 4:27
[31] Суд. 4:11; в различных переводах «тесть» передано как «шурин» или «родственник».
[32] «Книга Юдифи» — в православии и католицизме ветхозаветная библейская книга. В славянской и русской Библии относится к неканоническим книгам.
[33] Деян.18:12-15
[34] Деян.9:11
[35] Матф.19:16,17; Мар.10:17,18; Лук.18:18,19
[36] Шива – индуистское божество, верховный бог в шиваизме, вместе с Брахмой и Вишну входит в божественную триаду тримурти. Истоки культа Шивы уходят в доведийский и ведийский периоды. – Гринцер П. А. Шива. // Мифы народов мира. под ред С. А. Токарева.
[37] Матф.4:10; Лук.4:8
[38] Исх.12:12; Пс.94:3; Пс.96:9
[39] Древнегреческо-русский словарь[в 2-х тт.]: Ок. 70 000 слов (в обоих томах) / Составил И. Х. Дворецкий; Под ред. чл.-кор. Акад. наук СССР С. И. Соболевского. С приложением грамматики, составленной С. И. Соболевским. — М.: ГИС, 1958
[40] Иис.Нав.7:13 и др.
[41] Деян.17:24
[42] Быт.27:20
[43] Исх.20:2
[44] Исх.5:1
[45] Деян.17:24
[46] Иоан.4:24
[47] Иоан.1:18
[48] Мар.15:34; Матф.27:46
[49] Матф.27:47; Мар.15:35
[50] В славянском переводе используют имена Бог и Господь Бог соответственно, что не всегда совпадает с оригиналом, вызывая определённые трудности в определении действующего лица.
[51] Быт.1:26
[52] Быт.1:27
[53] Быт.5:1,2
[54] Быт.3:22
[55] Быт.3:5
[56] Иоан.3:2