Если вам нравятся страшные истории, подпишитесь.
Я вышел из дома слишком рано.
Город ещё не проснулся — фонари горели вполсилы, асфальт был влажным, будто ночь не хотела отпускать улицы. Я не выспался, голова гудела, мысли путались. В такие утра всё кажется одинаковым и неважным.
На остановке я был один. Табло не работало, расписание висело ободранное. Я смотрел в телефон, машинально прокручивая ленту, и почти не заметил, как подъехал автобус.
Он остановился тихо. Без характерного шипения, без рывка. Просто оказался передо мной.
Я поднял глаза уже тогда, когда двери были открыты.
Автобус был старый. Не из тех, что сейчас ходят по городу — угловатый, тёмный, с мутными окнами. На лобовом стекле не было номера маршрута. Просто пусто.
Я подумал, что это служебный или какой-то резервный рейс. Не в первый раз такое бывает. Главное — он шёл в сторону центра.
Я зашёл.
Внутри было тепло. Слишком тепло для раннего утра. Воздух — тяжёлый, с запахом пыли и чего-то затхлого, как в давно закрытом помещении. Свет тусклый, желтоватый, будто лампы устали светить.
Водителя я не разглядел. Кабина была затемнена.
Автобус тронулся сразу, как только я сел. Я опустился на сиденье у окна и закрыл глаза буквально на секунду.
Когда я их открыл, город уже изменился.
Улицы были знакомыми, но будто выцветшими. Дома — серыми, окна — тёмными. Ни людей, ни машин. Только мы и дорога.
На следующей остановке автобус остановился. Двери открылись.
Зашла женщина. Очень медленно. В длинном пальто, не по погоде тонком. Она села напротив меня и сложила руки на коленях. Я машинально посмотрел на её лицо — и сразу отвёл взгляд.
С ней было что-то не так.
Черты — будто размытые. Глаза слишком тёмные. А выражение… пустое.
Я сказал себе, что это просто утреннее недосыпание.
На следующей остановке зашёл мужчина. Потом ещё один. Потом старик. Они садились, не переговариваясь, не глядя друг на друга. Автобус наполнялся, но не шумом — тишиной. Густой, вязкой.
Я заметил странную вещь: никто из них не дышал заметно. Грудные клетки не поднимались. И никто не моргал.
Я попытался посмотреть в телефон — экран был чёрным. Связи не было. Часы показывали одно и то же время. 6:11.
— Извините, — тихо сказал я женщине напротив. — Это какой маршрут?
Она медленно повернула голову. Очень медленно.
— Ты уже едешь, — ответила она. Голос был ровный, без интонаций.
Я почувствовал, как по спине пошёл холод.
Автобус поехал дальше. За окнами больше не было города. Только туман. Белый, плотный, будто мир закончился за стеклом.
Я встал и пошёл к водителю. Каждый шаг давался тяжело, будто пол был липким. Кабина была пуста.
Руль крутился сам.
Автобус остановился. Двери открылись, но за ними не было остановки. Только темнота. Не ночь — пустота.
Пассажиры начали вставать. Один за другим. Молча. Они шли к выходу и исчезали в этой тьме.
Когда женщина проходила мимо, я заметил её руки. Они были не руками. Пальцы слишком длинные, суставы — не на своих местах.
— Я не должен здесь быть, — прошептал я.
Она наклонилась ко мне и сказала почти ласково:
— Вы все так думаете.
В автобусе остался только я.
Двери начали закрываться.
Я рванул к выходу, сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь этот пустой мир. Я вцепился в поручень, но металл был ледяным и мягким, будто живым.
Автобус снова тронулся.
Я не знаю, сколько мы ехали. Время перестало иметь значение. Часы всё так же показывали 6:11.
Иногда мне кажется, что я всё ещё стою на той остановке.
А иногда — что я уже давно вышел.
Автобус едет.
И я всё ещё в нём.