Марина вернулась к этой странице на следующий день. И через день. И ещё раз — как возвращаются не из любопытства, а чтобы убедиться, что кошмар не приснился. Текст не менялся. Формулировки были выверенными, аккуратными и при этом странно безличными — будто написанными человеком, который заранее знал: читать это будут только свои.
Чем дольше она вчитывалась, тем яснее становилось одно: этот сайт был не просто «не для неё». Он был не для женщин вообще. В анкетах не упоминались жёны, семьи или отношения в привычном смысле. Там говорили о встречах, ролях, предпочтениях — но так, словно женская фигура в этом мире просто не предполагалась.
Марина вдруг поняла, что это пространство для очень специфических мужчин — закрытое, узкое, существующее параллельно обычной, внешне благополучной жизни. Там не искали любви, не строили планы и не притворялись. Там сразу говорили на языке, который ей был чужд — и от этого особенно пугающ.
Фотография, на которую она смотрела, больше не вызывала сомнений. Это был он. Тот же взгляд. Та же сдержанная поза. Та же аккуратность во всём. Только здесь — без привычной маски. Без семьи. Без неё.
Марина читала и постепенно понимала нечто куда более страшное, чем измена. Дело было не в том, что у мужа есть другая жизнь, а в том, что в этой жизни для неё никогда не было места. Ни как для жены. Ни как для женщины. Ни как для человека.
Когда Евгений вернулся из командировки, она не стала устраивать сцену. Не хлопала дверями и не бросалась обвинениями. Она просто спросила — осторожно, почти буднично. Он ответил спокойно. Уклончиво. Слишком правильно. И в этот момент Марина поняла: правды не будет.
Он не оправдывался и не объяснялся. Он смотрел на неё так, будто она задала неправильный вопрос. Будто нарушила негласное правило — не заглядывать туда, куда её никогда не приглашали.
С этого дня в доме стало тише. Не внешне — внутри. Они продолжали жить рядом, есть за одним столом, обсуждать бытовые мелочи. Но Марина всё чаще ловила себя на ощущении, что она — гость. В собственной жизни. В собственном браке. В теле, которое больше никому не было нужно.
Она не знала, как с этим жить. И не знала, кому об этом сказать. Такие вещи не обсуждают за чашкой чая и не выносят на разговор с подругами. Это знание оказалось слишком тяжёлым, чтобы делить его с кем-то ещё.
И тогда она осталась с ним одна.
👉 В третьей части — о том, как иногда ломается не семья, а человек. И почему не все болезни начинаются в теле.
