Альберт Витальевич на втором году супружества изменил жене.
И даже не то обидно, что изменил: оба - люди взрослые, в браке не по первому разу. С кем не бывает. Но как демонстративно!.. Похоже, скрывать свой поступок он даже и не думал.
Наоборот - как будто сам хотел, чтобы его поймали. За обедом клал мобильник на стол экраном кверху - так, чтобы жене было всë видно. Домашний компьютер тоже как бы невзначай оставлял открытым в самых патетических местах. Прослушивать (а то и записывать) голосовые уходил в ванную - и хоть бы воду включил для конспирации!..
Домой то и дело возвращался за полночь. Притаскивал за собой тяжёлый парфюмерный хвост. Бросал джинсы в корзину для грязного белья, не потрудившись очистить карманы - и Рита как-то раз нашла там дорогую фирменную зажигалку, явно подарок от кого-то очень заботливого и любящего.
Последней каплей стал несмываемый мазок алой губной помады на воротнике сорочки. Больше всего Риту оскорбил даже не сам факт, а его... как бы сказать... анекдотичность. Как будто её нарочно делали персонажем какого-то пошлого фарса. Её привычная тактика, которая прежде всегда выручала (закрывать на всë глаза, пока само не рассосëтся), с Альбертом почему-то работала на удивление плохо.
Ей очень не хотелось расспрашивать и вообще говорить об этом. Но, похоже, другого выхода не оставалось:
- Ну и что это за Марина такая?
- Марина?..
Она с изумлением увидела, что Альберт Витальевич явно, откровенно обрадовался вопросу:
- Кто такая Марина? Ну, а ты сама-то как думаешь?
- Я думаю... это твоя новая пассия, - неуверенно ответила Рита. Дурацкий какой-то получался разговор - на её взгляд. Но Альберт явно считал иначе:
- Надо же - ты всё-таки заметила! А то я уж думал, домой её придëтся привести и в нашу постель положить! Чтоб ты наконец обратила на меня внимание...
- Чтооо? - опешила Рита. Её муж язвительно расхохотался:
- Ну а что мне оставалось делать? Такое пренебрежение... такое хамское отношение во всём... - тут его голос дрогнул. Он больше не смеялся. Рита с ужасом увидела, что его глаза полны слëз:
- Такая нелюбовь... нелюбовь во всëм... В ответ на мои чувства...
- Бертик, но что же я не так сделала?! - вырвалось у Риты. Альберт с ответом не спешил. Он встал, неторопливо налил себе крепкого чаю, снова уселся на стул, устроился на нëм поудобнее и придвинул поближе вазочку с конфетами:
- Итак. Вот как раз с этого и начнëм - зачем далеко ходить. Видишь - я собираюсь пить чай. Ты помнишь, сколько ложек сахару я кладу в чашку?
- Бертик, да вот же перед тобой сахарница - сыпь сколько хочешь...
- Сколько хочу? - Альберт горько усмехнулся. - А зачем я тогда женился? Сколько хочу я могу себе и у себя дома насыпать. А так хотелось, чтобы близкий, любящий человек заботился... Ну и где эта забота? Где?..
- Да ты сказал бы - я бы тебе положила...
- "Сказал бы"? Ну что ж - вот, говорю. Посмотрим, посмотрим... - Он с улыбкой терпеливого страдания смотрел, как Рита трясущейся рукой лезет ложкой в сахарницу, накладывает сахар в чашку и со звоном размешивает. - Всë? Размешала? Позаботилась о муженьке?..
- Да что опять не так-то?! - взвилась Рита.
- Что не так? Ты ещё спрашиваешь, - он снова ядовито засмеялся. - "Что не так?" А потом ещё удивляются, что мужья где-то в другом месте берут реванш...
Но тут, видимо, он увидел в глазах Риты что-то такое, что заставило его, наконец, перейти к делу:
- Сколько ты мне положила? Одну ложечку? И это ты называешь любовью, пониманием, близостью? Мы уже год с тобой вместе - а ты всё никак не можешь запомнить такую простую вещь...
- Ну ладно, ладно, поняла, прости, - Рита быстренько сыпанула ему в чашку ещё сахару. Но её энтузиазм так и остался неоценëнным:
- Да ты нарочно издеваешься надо мной, что ли?!
- Господи, да теперь-то что не так? - взмолилась Рита, уже сама чуть не плача. Альберт смотрел на неё с жалостливым прищуром:
- Три ложки. ТРИ. Или три кусочка. Ну, три пакетика. Когда ухаживал за тобой, в кафе водил - неужели ты не видела, что я всегда беру на стойке...
- Да я не придавала этому такого значения! - крикнула Рита в отчаянии. Альберт усмехнулся:
- Ну, а мы, мужики, не придаëм такого значения изменам. Ну что? Один-один? Квиты мы? Скажи, квиты?..
Рита не отвечала: она стояла у окна, глядя в тëмный заснеженный двор и пытаясь сдержать поступившие к горлу рыдания. Вдруг почувствовала: муж подошëл сзади, ласково обнял за плечи. Поцеловал в затылок:
- Ну всё, квиты, квиты, Ритунюшка. Ты уж прости меня. И я тебе все твои косяки разом прощаю. Ну такой вот я зануда: во всëм люблю справедливость. Как же я по тебе соскучился. Пойдëм ложиться, родная?..