Скандал разгорелся из-за сущего пустяка — из-за сыра с плесенью. Но в семейной жизни, как известно, любой кусок сыра может стать той самой искрой, от которой взрывается пороховой склад накопленных обид.
— Ты чеканулась? — Вадим стоял посреди кухни, держа в руках треугольник дорблю так, словно это была радиоактивная деталь. — Триста восемьдесят рублей! За сто грамм плесени! Анька, мы за ипотеку в этом месяце платим со скрипом, а ты гурманствуешь?
Аня спокойно домывала сковородку. Ей было тридцать пять, и за десять лет брака она выработала условный рефлекс: когда Вадим начинает «петь» про экономию, нужно просто выключать звук в голове. Вадим был классическим бытовым паникером. Он мог купить себе спиннинг за десять тысяч («это инвестиция в досуг!»), но удавиться за лишнюю сотню на йогурты для жены.
— У меня завтра день рождения, Вадик, — напомнила она, вытирая руки о вафельное полотенце с петухами. — Я хотела сделать тарелку под вино.
— Под вино! — взвизгнул муж. — Вино у нас тоже, поди, не из пакета? Шикуем! А я хожу в куртке, которой три года! Я, может, тоже хочу праздника, но я терплю! Ради семьи!
Он начал привычно разгоняться. Вспомнил кредит за машину, вспомнил, что теща (Анина мама) подарила им на годовщину дурацкий набор кастрюль вместо денег, вспомнил, что Аня в прошлом месяце слишком долго лила воду в душе.
— Знаешь что, — вдруг сказал он зловещим шепотом. — Мне это надоело. Я тут жилы рву, экономлю каждую копейку, а ты… Ты меня не ценишь.
Аня устало оперлась бедром о столешницу:
— И что ты предлагаешь? Перестать есть?
— Я предлагаю дать тебе возможность подумать! — торжественно объявил Вадим. — Посиди одна. Посчитай бюджет. Пойми, каково это — тянуть лямку. А я поеду… я поеду к Люде!
Люда была бывшей женой Вадима. Женщиной суровой, приземленной и, по словам самого Вадима, «скупой на эмоции». Они развелись сто лет назад, но Вадим держал её в запасе как вечный укор Ане: мол, вот там был порядок, там борщи не выливали, а деньги складывали в чулок.
— Она давно звала забор поправить на даче, — врал Вадим, бегая глазами. — Вот и поеду. Помогу человеку. Там хоть воздух свежий, и мозг никто не выносит сырами!
— Езжай, — пожала плечами Аня. — Только мусор захвати, все равно по пути.
Такое безразличие его добило. Он ожидал слез, мольбы, обещаний сдать сыр обратно в магазин. А она стояла и смотрела на него, как на пустое место.
— И уеду! — рявкнул он. — До воскресенья не жди!
Сборы были короткими и шумными. Вадим демонстративно кидал в сумку носки, громко хлопал ящиками комода и бормотал про «неблагодарных баб». Через десять минут входная дверь бахнула так, что у соседей залаяла собака.
Аня осталась одна. В тишине кухни гудел холодильник. На столе сиротливо лежал сыр с плесенью.
Вадим ехал на дачу к бывшей и злился. Злился на Аню, на пробки, на моросящий дождь. План «наказать жену отсутствием» казался ему гениальным. Сейчас она там сидит, смотрит на пустой стул и понимает: кормилец ушел. Защитник покинул пост. Станет страшно, одиноко. К вечеру начнет звонить, извиняться.
К Люде он приехал затемно. Бывшая встретила его без восторга.
— Чего приперся? — спросила она, не вынимая сигарету изо рта.
— Помочь… С забором… — промямлил Вадим, чувствуя себя идиотом.
— Забор сосед Колька починил за пол-литру еще неделю назад. Ладно, проходи, раз приехал. Только жрать нечего, я на диете.
Вечер прошел отвратительно. Люда смотрела сериал про ментов, Вадим сидел в углу на продавленном диване и гипнотизировал телефон.
Аня не звонила.
Прошел час. Два. Десять вечера.
Вадим начал нервничать. Обычно Аня сдавалась первой. «Ну где ты?», «Я волнуюсь», «Суп в холодильнике». А тут — тишина. Зловещая, гробовая тишина.
— Гордая, значит, — пробурчал он и решил зайти в соцсети. Проверить, когда она была онлайн.
Он открыл приложение и замер.
В ленте висела свежая история от Ани. Опубликовано 15 минут назад.
На фото была не их кухня с облупившейся краской. И не Аня в домашнем халате.
На фото был полумрак ночного клуба, пронзаемый лучами лазеров. Аня — его Аня! — была при полном параде: яркая помада, волосы волной, какое-то блестящее платье с декольте, которого он раньше не видел. Она держала в руке бокал с коктейлем, а на заднем плане…
У Вадима похолодело внутри.
На заднем плане, совсем близко к её плечу, маячил мужик. Какой-то лощеный брюнет в белой рубашке. Он что-то шептал ей на ухо, а Аня смеялась, запрокинув голову.
Подпись гласила: «Вечер только начинается! Свобода!»
— Ах ты ж… — выдохнул Вадим.
Он ткнул в следующее фото. Аня на барной стойке. Нога на ногу, туфелька свисает с пальцев. Рядом ведерко со льдом и шампанское. Дорогое шампанское!
У Вадима потемнело в глазах. Он тут, на вонючей даче, слушает храп бывшей жены и ест сухие крекеры, а она… Она проматывает семейный бюджет?! Она завела любовника?! Как?! Когда успела?!
Ревность вперемешку с жадностью (коктейли-то дорогие!) ударила в голову. Трясущимися пальцами он набрал её номер.
Гудки шли долго. Вадим представлял, как она сейчас танцует, как этот брюнет лезет к ней своими руками…
— Алло! — наконец ответила Аня.
В трубке гремела музыка. Басы долбили так, что перепонки вибрировали.
— Ты где?! — заорал Вадим, вскакивая с дивана. — Аня! Ты где шляешься?!
— Чего?! — весело прокричала жена. — Вадик, не слышу! Тут музыка орет!
— Я спрашиваю, что это за фото?! Кто этот мужик?! Ты что, в клубе?! На какие шиши?!
— Ой, Вадик, не гунди! — голос Ани был пьяняще-дерзким. — Меня угощают! Тут так классно!
— Домой! — взревел Вадим так, что Люда в соседней комнате проснулась и матюкнулась. — Быстро домой! Я сейчас приеду! Я тебе устрою!
И тут Аня выдала фразу, от которой у него подкосились ноги.
— Решил меня проучить и поехал к бывшей на дачу? — она рассмеялась, и этот смех показался ему дьявольским. — А я тоже время не теряла зря!
— Аня, стой! Кто он?!
— Ничего не слышу! Ой, мальчики, подождите… Всё, Вадик, пока! Не скучай там с Людой!
Связь оборвалась.
Вадим стоял посреди чужой дачи с погасшим телефоном. Сердце колотилось где-то в горле. Она бросила трубку. Она с «мальчиками». Она пьет.
Его Аня. Его тихая, экономная, предсказуемая Аня.
— Куда подорвался? — сонно спросила вошедшая Люда.
— Мне надо ехать. Срочно. У меня там… ЧП, — Вадим схватил сумку, в которую так и не успел распаковать вещи.
— Псих, — резюмировала Люда и ушла досыпать.
Обратная дорога была адом. Вадим нарушал скоростной режим, подрезал фуры и молился. Только бы успеть. Только бы она не уехала с этим брюнетом в отель. Или, не дай бог, к ним домой.
В голове крутились страшные картинки: развод, раздел имущества (половина ипотеки!), алименты (детей нет, но вдруг она придумает?), одинокая старость в съемной однушке.
Он понял, как сильно он её любит. Ну, или как сильно он привык к её борщам и тому, что она всегда рядом.
Вадим влетел в свой двор в два часа ночи. Окна их квартиры были темными.
«Не вернулась», — с ужасом подумал он.
Он взлетел на третий этаж, дрожащими руками, с третьей попытки попал ключом в скважину. Рванул дверь.
В квартире было тихо. Пахло не духами и перегаром, а… выпечкой?
Вадим, не разуваясь, пробежал в спальню. Пусто. Постель заправлена.
Вбежал в гостиную.
Аня сидела на диване. В домашней пижаме с мишками. На коленях — ноутбук, рядом — чашка чая. Никакого макияжа, никаких пайеток. Волосы собраны в небрежный пучок.
Вадим замер, тяжело дыша. Он выглядел как человек, пробежавший марафон: потный, растрепанный, с безумными глазами.
— Ты… — прохрипел он. — Ты дома?
Аня медленно подняла на него глаза. Взгляд был спокойный, даже равнодушный.
— А где мне быть? — удивилась она. — Я живу тут.
— Но… клуб… — Вадим тыкал пальцем в телефон. — Фото! Ты же… Там музыка орала! Ты сказала…
Он осекся, не понимая, галлюцинация это или реальность.
— А, это, — Аня лениво потянулась. — Ну, сходила, потанцевала, вернулась. Я же не на даче ночевать осталась, в отличие от некоторых.
Вадим рухнул на пуфик в прихожей. Ноги не держали.
— А мужик? Брюнет этот?
— Вадик, ты дурак? — беззлобно спросила она. — Какой мужик? Угомонись. Иди руки мой, путешественник.
Вадим сидел и чувствовал, как его отпускает. Она дома. Никакого развода. Деньги, наверное, целы.
— Ань, — тихо сказал он. — Прости. Я козел. Я больше не поеду к Люде. И сыр… черт с ним, покупай хоть два.
— Правда? — Аня чуть улыбнулась уголками губ. — Ладно. Прощаю. Иди спать, ты выглядишь ужасно.
Вадим поплелся в ванную, бормоча слова благодарности судьбе. Он был счастлив. Он вернул контроль. Ну, почти.
Когда шум воды в ванной стих, Аня открыла мессенджер на ноутбуке.
На экране всплыло сообщение от Светки, её подруги-дизайнера, которая жила в соседнем подъезде:
«Ну что, клиент дозрел? Прилетел?»
Аня быстро напечатала ответ:
«Прилетел как миленький. Бледный, руки трясутся. Одобрил покупку сыра и поклялся в вечной верности».
Светка прислала ржущий смайлик:
«Я же говорила, мой новый пресет в Фотошопе творит чудеса! Тот брюнет из рекламы часов вписался как родной. А фон из клуба „Icon“ вообще огонь. Кстати, музыку, которую мы включали для фона во время звонка, я тебе скинула, трек — бомба».
Аня усмехнулась и удалила переписку. Потом открыла папку «Проект: Воспитание мужа», где лежали исходники: она на фоне зеленой стены в Светкиной кухне, с бокалом вишневого сока, и отдельно — скачанные из фотостока накачанные красавцы.
— С днем рождения меня, — прошептала Аня, захлопнула крышку ноутбука и пошла в спальню, где уже храпел её исправившийся, напуганный и шелковый муж....