Кровь из глубин
В глухом уральском посёлке Верхнекаменске, затерянном среди хмурых лесов и скалистых отрогов, десятилетиями добывали руду и уголь. Но в начале 2000‑х сюда пришла большая нефть: геологоразведочная экспедиция обнаружила под древними породами обширные пласты углеводородов. На окраине посёлка выросла буровая установка «Север‑7» — стальная башня с гудящими механизмами, пронзающая небо.
Первые тревожные знаки
Бурили медленно: породы были твёрдые, изобиловали кварцевыми прожилками и древними вулканическими включениями. На глубине 2 300 метров начались аномалии:
- датчики фиксировали необъяснимые колебания температуры — то резкий скачок до +80 °C, то падение до +4 °C;
- в образцах керна встречались странные включения — чёрные кристаллы с красноватым отливом, не идентифицированные лабораторией;
- ночью рабочие слышали глухой низкочастотный гул, идущий из скважины.
Начальник буровой, опытный инженер Виктор Рябов, списывал это на особенности геологии. Но старожилы посёлка шептали: «Гора не хочет отдавать своё».
Кровь земли
На глубине 2 784 метра бур внезапно провалился в пустоту. Из скважины хлынул поток — но не нефть.
Жидкость была густо‑алой, тёплой, с металлическим запахом. Она не горела, не растворялась в воде, а при контакте с воздухом загустевала, образуя липкие сгустки. Лабораторный анализ ошеломил: состав близок к гемоглобину, но с неизвестными примесями — словно кровь, изменённая давлением и температурой глубин.
Раскол
На буровой начался раскол:
- Инженеры требовали остановить работы, герметизировать скважину и вызвать экспертов.
- Представители компании настаивали на продолжении — «это просто минеральный раствор, аномалия».
- Местные говорили о «пробуждении древнего духа горы» и просили прекратить бурение.
Рябов колебался. Он видел, как рабочие отказываются спускаться к скважине, как по ночам вокруг установки бродят тени (то ли игра света, то ли нечто иное). Но контракт, зарплаты, сроки…
Ночь ужаса
На пятый день после инцидента Рябов решил лично осмотреть устье скважины. Спустившись в техническую зону, он услышал:
- шепот — не человеческий, а словно эхо тысяч голосов;
- стук, похожий на биение огромного сердца;
- и — самое страшное — всхлипывание, будто земля плакала.
Он включил прожектор. Из скважины медленно поднималась алая масса, формируя подобие лица: пустые глаза, раскрытый рот. Рябов бросился наверх, но на лестнице его настиг ледяной ветер, а в ушах зазвучало:
«Вы пили нашу кровь. Теперь мы пьём вашу».
Исход
К утру буровая стояла пустая. Рабочие бежали, оставив оборудование. Скважину завалили бетонными блоками, а территорию оцепили. Официально объявили о «геологической аварии» и «токсичном выбросе».
Но старожилы знают: по ночам из‑под земли доносится стук. А те, кто осмеливается подойти к ограждению, видят в трещинах бетона алые капли, медленно ползущие вверх.
Эпилог
Через год посёлок начали покидать люди. Скот болел, вода в колодцах приобрела металлический привкус, а дети рассказывали о «красных тенях» в лесу.
Верхнекаменск опустел. Только буровая «Север‑7» стоит, как памятник человеческому упорству — или глупости. И иногда, в безветренные ночи, оттуда доносится тихий всхлип.
Земля помнит.