Давайте начистоку. После всех взрывов, порталов и космических угроз самый гениальный сюжет Marvel построен не на вторжении пришельцев, а на бюрократической бумажке. Да, вся вселенная пошла под откос из-за международного договора, который требовалось подписать в Вене. Это не Танос с Перчаткой. Это — «Соковийские соглашения». И из-за них два лучших друга, два столпа всего супергеройского движения, собрали банды и устроили такую разборку в немецком аэропорту, что все последующие битвы с космическими монстрами кажутся детской вознёй.
«Первый мститель: Противостояние» — это не фильм про «добро против зла». Это фильм про «добро против добра». Про два абсолютно честных, правильных и трагически неправых взгляда на один и тот же мир. И режиссёры братья Руссо (да, те самые) сняли не просто блокбастер. Они сняли семейную драму в масштабах планеты, где семья — это Мстители, а братья — Тони Старк и Стив Роджерс.
Пролог: Травма как двигатель всего
Всё начинается не с угрозы, а с провала. Миссия Мстителей в Лагосе по поимке Брока Румлоу (он же «Череп») заканчивается трагедией. Ванда Максимофф, пытаясь обезвредить взрывчатку, случайно разрушает здание, в результате чего гибнут вакандийские гуманитарные работники. Кадры этого провала облетают мир. Гибнут невинные. И мир, который раньше смотрел на Мстителей как на спасителей, теперь видит в них неконтролируемое оружие массового поражения, которое действует безнаказанно.
И вот тут на сцену выходит государство. Вернее, 117 стран, которые предлагают «Соковийские соглашения». Суть проста: отныне Мстители не могут действовать самостоятельно. Они становятся инструментом ООН. Куда скажут — туда идут. Что прикажут — то и делают. Свобода в обмен на легитимность.
Для Тони Старка, который с момента Нью-Йорка живёт с посттравматическим синдромом и виной за создание Альтрона, это — спасение. Он устал быть «ответственным». Он хочет, чтобы кто-то сверху сказал ему, что он прав. Его монолог на встрече с матерью погибшего парня из Соковии — ключ ко всему его персонажу: «Это наш долг. Наша вина». Он ищет искупления в правилах. Для него соглашения — это капкан для совести, в который он сам с радостью залезает.
Для Стива Роджерса, человека, который видел, как «Щ.И.Т.» (самая благонадёжная организация) оказался гнездом нацистов («Гидра»), это — кошмар. Его принцип железобетонен: «Лучший мир не строится ценой свободы». Он не верит системам. Он верит людям. А точнее — в правильных людей, действующих по совести. Он не может отдать право решать, куда лететь спасать людей, комитету бюрократов. Для него соглашения — это первый шаг к тотальному контролю, который он когда-то уже видел и с которым боролся.
И вот они стоят друг напротив друга в конференц-зале. Не враги. Братья, которые больше не понимают друг друга. И этот разрыв становится пропастью, когда появляется новый старый враг.
Акт 1: Личное против общественного, или Где кончается долг и начинается друг
Пока мир спорит о соглашениях, происходит взрыв в Вене, где как раз подписывают этот документ. Погибает король Ваканды Т'Чака. Все улики указывают на Баки Барнса — Зимнего Солдата. Для мира это террорист. Для Стива — последняя ниточка, связывающая его с прошлым, его лучший друг, которого он уже однажды не спас. И здесь сталкиваются два уровня конфликта:
- Публичный: Нужно поймать опасного преступника.
- Личный: Стив должен спасти Баки, потому что верит в него.
Тони, теперь официально глава «легальных» Мстителей, получает приказ: привести Баки живым или мёртвым. Но для Стива это неприемлемо. Он знает, что Баки будут убивать, не разобравшись. И он делает выбор. Он нарушает закон, предаёт доверие команды и становится преступником, чтобы спасти одного человека. В этот момент он перестаёт быть Капитаном Америка. Он становится Стивом Роджерсом, который выбирает друга.
И тут начинается великий раскол. Команда буквально делится пополам, но не по принципу «кто прав», а по принципу личных травм и долгов.
- Команда Тони (За соглашения):
Тони Старк: Вина за Соковию и Альтрона.
Родос («Воитель»): Военный, верит в систему.
Наташа Романофф: Прагматик. Верит, что лучше быть внутри системы и влиять на неё, чем снаружи.
Видение: Логика. Соглашения уменьшат хаос.
Питер Паркер / Человек-паук: Восхищается Тони и верит ему на слово («Когда ты можешь делать то, что делаю я, но не делаешь, и потом случаются плохие вещи, они случаются по твоей вине»).
Т'Чалла / Чёрная Пантера: Личная месть за смерть отца. Ему всё равно на соглашения — он хочет Баки. - Команда Стива (Против соглашений):
Стив Роджерс: Вера в личную свободу и долг перед Баки.
Баки Барнс: Оправдать себя и вылечиться.
Сэм Уилсон / Сокол: Личная верность Стиву.
Ванда Максимофф: Чувствует себя узником в новом комплексе Мстителей после Лагоса. Выбирает сторону, где её не будут контролировать.
Клинт Бартон / Соколиный Глаз: Вышел из отставки из личной верности Стиву и чтобы помочь Ванде.
Скотт Лэнг / Человек-муравей: Восхищается Кэпом как иконой и слепо верит, что он прав.
Обратите внимание: НИКТО из них не присоединился к стороне из-за идеологии соглашений. Все пришли из личных, эмоциональных причин. Это не война идей. Это война аффектов. И её апогеем станет битва в Лейпциге.
Акт 2: Битва в аэропорту: Самое эпичное недоразумение в истории
Битва в аэропорту имени Ганса — это шедевр кинематографа, который одновременно эпичен и трагикомичен. Это не битва со злодеем. Это семейная ссора, вынесенная на публику, с применением всего арсенала вооружения.
Каждый момент здесь гениален:
- Противостояние Стива и Тони перед битвой — два бывших брата по оружию, которые не хотят драться, но вынуждены.
- Появление Человека-паука — молодого, восторженного фаната, который цитирует «Звёздные войны» и не понимает масштаба трагедии, в которую ввязался. Его диалог с Соколом и Зимним Солдатом («У вас есть металлическая рука! Это так круто!») — гениальный контраст на фоне всеобщего драматизма.
- Схватка гигантов: Гигантоманский Человек-муравей против Железного Человека и Воителя. Скотт, становясь огромным, кричит: «Мне кажется, у меня руку свело!» — это чистая комедия на грани нервного срыва.
- Дуэль Чёрной Пантеры и Зимнего Солдата — яростная, личная, красивая.
- Видение, случайно подстреливший Родоса — самый страшный момент битвы. Абсолютная логика (он целился в крыло истребителя) даёт абсолютный сбой из-за человеческого фактора (Ванда отвлекла его). Это символ всей затеи Тони: контроль невозможен, когда в игре эмоции.
И финальный аккорд: Стив и Баки с трудом улетают на угнанном «Квинджете», а остальная команда Кэпа оказывается в подводной тюрьме «Рафт». Кажется, Тони победил. Но он стоит среди обломков аэропорта, смотрит на парализованного Родоса и понимает — это пиррова победа. Он сломал команду, искалечил друга и не решил главной проблемы. Он был неправ. Но и Стив был неправ. Потому что правды здесь нет.
Акт 3: Лицом к лицу. Правда, от которой рушится мир
И вот здесь появляется истинный архитектор всего хаоса — Гельмут Земо (Дэниел Брюль). Не суперзлодей. Обычный полковник спецназа Соковии, чья семья погибла в битве с Альтроном. Его план гениален в своём зле: он не хотел убивать Мстителей. Он хотел, чтобы они убили друг друга изнутри.
Земо находит запись декабря 1991 года. На ней — как Зимний Солдат по приказу «Гидры» убивает Говарда и Марию Старк, чтобы забрать сыворотку суперсолдата. И Земо заманивает Тони и Стива (с Баки) в заброшенную советскую базу в Сибири, чтобы показать эту запись.
Этот момент — самый мощный и болезненный во всей КВМ. Тони смотрит, как Баки хладнокровно убивает его мать. И всё его рациональное мироустроение рушится. Он спрашивает Стива: «Ты знал?»
И Стив, потупив взгляд, отвечает: «Да».
В этот миг умирает не дружба. Умирает вера. Тони верил, что у них с Стивом были разногласия, но в основе — общие ценности. А оказалось, что его лучший друг годами скрывал от него убийцу его родителей. Для Тони это больше, чем предательство. Это — отцовская травма, нанесённая тем, кого он считал братом.
И начинается финальная драка. Не битва супергероев. Это драка двух израненных мужчин в подвале. Тони, сломленный болью и яростью, против Стива и Баки, которые отчаянно защищаются. Здесь нет спецэффектов. Есть кулаки, рёв, слёзы и кровь. Стив, чтобы спасти Баки, ломает Тони реактор и его броню, оставляя его беспомощным. И его последние слова перед уходом: «Он мой друг». На что Тони, задыхаясь, выдыхает: «Было. И у меня был свой».
Щит Капитана Америки, символ всего, во что они верили, остаётся лежать в снегу, пробитый насквозь лучом Тони. Больше нет Капитана Америка. Больше нет Мстителей. Есть только руины.
Эпилог: Мир, в котором герои проиграли
Финал «Противостояния» — самый горький. Все проиграли.
- Тони остаётся один в разваленном комплексе с парализованным другом.
- Стив становится беглым преступником, скитающимся по миру.
- Команда Стива в тюрьме.
- Земо, достигший своей цели, сидит в камере и спокойно говорит Т'Чалле: «Проигравший? Я уже выиграл. Мстители распались».
Но есть и проблеск надежды. Т'Чалла, понявший, что месть ведёт в никугда, даёт Стиву и Баки убежище в Ваканде. Стив отправляет Тони телефон с сообщением: «Если понадобимся… позвони». Это не примирение. Это — признание, что они всё ещё часть чего-то большего, даже сломанные.
«Противостояние» — это фильм о том, что даже самые благородные идеи разбиваются о человеческую природу — о дружбу, предательство, любовь и боль. Это фильм, который показал, что самый страшный враг Мстителей — не титан, а правда, которую они не смогли переварить. И именно из этих обломков через два года родится новая, ещё более хрупкая и отчаянная команда, которая встретит Таноса уже расколотой. Но это будет уже другая история.
А пока — щит лежит в снегу. И нет ничего печальнее этого зрелища во всей вселенной Marvel.