Пустая ночь
Света смотрела на телефон в двести пятый раз за ночь. Экран оставался чёрным, безмолвным. Никита не отвечал.
За двенадцать лет брака он ни разу не пропадал так. Даже когда задерживался на работе допоздна, всегда писал, звонил, предупреждал. Они с Никитой познакомились в университете, на третьем курсе. Он был тихим парнем с добрыми глазами, она - шумной девчонкой, которая всегда знала, чего хочет. Как-то само собой вышло, что они стали встречаться, потом поженились. Квартиру снимали вдвоём, копили на собственную. Никита работал инженером, Света преподавала в школе. Обычная жизнь обычной пары.
Сейчас половина пятого утра. За окном уже светало. Света сидела у балкона с кружкой остывшего чая и смотрела на пустую дорогу внизу. Внутри что-то оборвалось. Не было слёз, не было истерики. Только холодная, ледяная решимость.
Она встала, поставила кружку на подоконник и пошла в спальню. Открыла шкаф - его половину. Костюмы, рубашки, джинсы. Всё аккуратно развешено, выглажено. Она сама гладила эти рубашки каждое воскресенье.
Света взяла первый костюм и вышла на балкон.
Бросила вниз.
Потом второй. Третий. Рубашки полетели следом, как белые птицы. Ботинки, кроссовки, ремни. Она методично опустошала шкаф, не останавливаясь. На улице уже собрались прохожие. Кто-то снимал на телефон, кто-то смеялся, кто-то возмущённо качал головой.
Света не обращала внимания. Последней полетела вниз его любимая куртка - та самая, которую он купил на их годовщину.
Шкаф опустел.
На пороге
В дверь позвонили ровно в семь утра.
Света открыла. На пороге стоял Никита - помятый, без пальто, с тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны, рубашка измята. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
- Где ты был? - спросила она холодно.
Никита открыл рот, но ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на неё растерянно.
- Проходи, - Света отступила в сторону.
Он вошёл, огляделся. Квартира выглядела как обычно, только на балконе развевались шторы. Света кивнула в ту сторону:
- Посмотри вниз. Все твои вещи там.
Никита замер. Побледнел. Подошёл к балкону, выглянул. Внизу действительно лежала куча одежды. Несколько человек разбирали её, фотографировали.
- Света... - начал он.
- Садись, - она указала на стул у кухонного стола. - Я слушаю.
Они сели друг напротив друга. Между ними лежало молчание тяжёлое, как камень. Никита сжимал кулаки, Света смотрела на него не мигая. Двенадцать лет вместе. Двенадцать лет доверия, привычек, общего быта. Ипотека на квартиру, которую они наконец-то получили год назад. Совместные поездки на дачу к её родителям. Их маленький мир, который рушился прямо сейчас.
- Говори, - повторила она.
Правда
Никита закрыл лицо руками. Плечи его дрожали.
- Я был у Маши, - тихо сказал он.
Маша. Его младшая сестра. Света видела её всего несколько раз, они не были близки. Маша жила в другом районе, работала дизайнером, редко заезжала в гости.
- У Маши? - переспросила Света. - Всю ночь?
- Ей поставили диагноз, - голос Никиты сорвался. - Три недели назад. Рак. Третья стадия.
Света почувствовала, как всё внутри перевернулось.
- Что?
- Она мне позвонила вчера вечером. Ей стало плохо, очень плохо. Я поехал к ней, думал, на час. А там... скорая, больница, обследования. Телефон поставил на беззвучный, когда зашёл в палату. Потом забыл. Просто забыл обо всём, - он поднял на неё красные глаза. - Утром увидел твои звонки. Испугался позвонить. Подумал, ты решила, что я... что я тебе изменил.
Света молча встала, подошла к нему. Обняла его голову, прижала к себе. Никита обхватил её за талию и заплакал - тихо, надрывно, как плачут взрослые мужчины, которые держались слишком долго.
- Почему она мне не сказала? - прошептала Света.
- Хотела, чтобы ты пожила спокойно. Её слова. Не хотела нагружать нас квартирным вопросом, долгами на лечение... Дура, - Никита вытер лицо рукавом. - Она такая дура...
Они просидели так ещё долго. Потом Света налила воды, заварила новый чай. Села рядом.
- Поедем к ней, - сказала она просто.
В онкоцентре
Онкологический центр встретил их белыми стенами и запахом антисептика. Маша лежала в палате на четверых, у окна. Когда увидела Свету, расплакалась.
- Прости, - говорила она. - Прости меня, пожалуйста...
Света села на край кровати, взяла её за руку:
- Не говори глупости. Мы справимся. Все вместе.
Маша кивнула, утирая слёзы. Она похудела, осунулась. В её глазах читался страх - тот самый страх, который живёт в каждом онкобольном.
Никита ушёл разговаривать с врачами. Света осталась с Машей, просто держала её за руку и рассказывала про школу, про соседей, про дачу родителей, где они собираются провести лето. Обычные, простые вещи, которые возвращают к жизни.
Вечером они спустились вниз. У подъезда их дома всё ещё лежали вещи Никиты - грязные, измятые, частично растащенные. Света молча начала собирать их. Никита помогал. Они набили два огромных пакета, подняли наверх.
Света загрузила всё в стиральную машину. Потом ещё раз. И ещё. Стирала, сушила, гладила. Раскладывала рубашки обратно в шкаф, вешала костюмы.
- Прости меня, - тихо сказал Никита, стоя в дверях спальни.
Света обернулась:
- В следующий раз звони. Даже если боишься. Даже если думаешь, что я не пойму. Звони.
Он кивнул.
Суд соцсетей
На следующий день в районной группе в соцсетях появилось видео. Женщина выбрасывает мужскую одежду с балкона. Ракурс снизу, видно, как летят рубашки, ботинки, куртки.
Комментарии посыпались мгновенно:
"Молодец! Правильно сделала!"
"Изменщики все одинаковые"
"А может, у них просто ссора была?"
"Ссора? Ты видела, как она методично всё выкидывала? Это месть!"
"Надеюсь, он получил урок"
Света читала и горько улыбалась. Как легко судить, когда не знаешь правды. Как просто навесить ярлык, сделать выводы, вынести вердикт. Она не стала ничего писать в ответ. Какой смысл?
Проходили недели. Маше назначили химиотерапию, потом операцию. Света каждые выходные ездила к ней, привозила фрукты, книги, просто сидела рядом. Никита научился говорить о своих страхах вслух - боялся потерять сестру, боялся, что не справится, боялся снова всё испортить с женой.
Света научилась слушать. Не судить, не требовать объяснений сразу. Просто слушать.
Невестка и золовка стали ближе, чем были родными сёстрами. Их связала не кровь, а испытание. В больнице они познакомились с другими семьями - у каждой своя история, свои непрошенные гости в виде болезни, свои долги на лечение, свои страхи.
Операция прошла успешно. Врачи давали осторожные прогнозы - есть надежда, нужно наблюдаться, проходить обследования.
Маша выписалась. Света помогла ей обустроиться дома, готовила, убирала. Никита забрал сестру к себе на время восстановления. Их двухкомнатная квартира стала тесной, но тёплой.
Весенние занавески
Март пришёл неожиданно. Снег растаял за три дня, обнажив чёрную мокрую землю. Света стояла на балконе и вешала новые занавески - лёгкие, белые, с мелкими цветочками. Весенние.
Никита обнял её сзади:
- Красиво.
- Угу, - она прислонилась к нему спиной.
- Ты тогда... поверила, что я изменил? - спросил он тихо.
Света помолчала, думая:
- Поверила бы. Наверное. Но не хотела верить. Знала, что если ты уйдёшь, то скажешь честно. Не будешь прятаться, врать. Ты же не такой.
- А если бы я действительно изменил?
- Тогда твои вещи так бы и остались внизу, - она усмехнулась. - И я бы не стала их собирать.
Он поцеловал её в висок:
- Я никуда не уйду.
Внизу прошла пожилая соседка - та самая, что снимала видео. Увидела их, помахала рукой. Света помахала в ответ.
Прохожие до сих пор вспоминали тот день. Кто-то пересказывал историю друзьям, кто-то показывал видео. Но никто не знал правды. Она осталась там, за закрытыми дверями их квартиры. В тихих разговорах на кухне, в совместных поездках в больницу, в выстиранных рубашках, вернувшихся в шкаф.
Настоящая история всегда сложнее, чем кажется снаружи. У каждого своё наследство - чужих суждений, непониманий, страхов. Но если рядом есть тот, кто готов услышать, понять, простить - это уже победа.
Света смотрела на весенние занавески, колыхающиеся на ветру, и думала, что иногда нужно выбросить всё лишнее, чтобы понять, что действительно важно. И что любовь - это не отсутствие ошибок. А готовность их исправлять. Вместе.