Меня регулярно спрашивают, почему в малоэтажном строительстве столько ошибок, конфликтов и разочарований — при том, что информации вокруг стало больше, чем когда-либо. Курсы, блоги, «эксперты», чек-листы — кажется, что дом сегодня может построить кто угодно.
Я работаю в строительстве много лет и вижу рынок изнутри — в России и за её пределами. И могу сказать прямо: проблема не в отсутствии технологий и не в нехватке людей. Проблема в культуре решений, в подмене профессионального подхода имитацией и в иллюзии, что сложные инженерные вещи можно упростить без последствий. В этом интервью я честно разбираю, где именно ломается логика стройки, на чём нельзя экономить ни при каких обстоятельствах и почему часть того, что сегодня считается нормой в ИЖС, на самом деле является системной ошибкой.
Разговор получился объёмным и местами жёстким. Интервьюер задавал вопросы, которые сегодня волнуют и частных застройщиков, и профессионалов отрасли. Ниже — мои ответы о реальных проблемах малоэтажного строительства, профессиональном контроле и о том, какие изменения рынок переживает уже сейчас.
— Вы работаете в России, ОАЭ и Индонезии. Где застройщики «косячат» чаще всего и чью культуру стройки можно назвать показательной?
Алексей, здесь если сравнивать три рынка, можно указать, в каких узлах дома вы видите самые системные ошибки (фундамент, гидроизоляция, инженерка и т.п.) и чем они отличаются от ошибок российских заказчиков? Что в нашей культуре ИЖС вы бы «перепрошили» в первую очередь?
— Мы действительно работали в Индонезии, но несколько месяцев назад полностью вышли из этой юрисдикции и закрыли направление. Причина простая: когда рынок не готов платить за консалтинг, это первый и самый точный индикатор его проблем. Спад на рынке Индонезии был нами спрогнозирован ещё около полутора лет назад, и выход из этого рынка был запланирован заранее — так же осознанно, как и вход.
На сегодняшний день мы продолжаем работать в России и в Арабских Эмиратах.
Если говорить о культуре строительства, то в Индонезии её, по сути, нет. Нет культуры производства работ, нет культуры качества. Лишь в последние годы российские застройщики и специалисты по строительному контролю начали хоть как-то поднимать уровень — за счёт собственного опыта и подходов. Фактически именно русские специалисты начали формировать там зачатки строительной культуры.
Россия и ОАЭ — это два принципиально разных рынка с разными сильными и слабыми сторонами.
В России, если говорить о хороших компаниях в сегменте ИЖС и бизнес-класса, можно увидеть высокое качество конструктивных решений и самих зданий. Однако почти всегда это сопровождается слабым администрированием: отсутствием системного управления проектом, документооборота, исполнительной документации, нормальных договорных механизмов. Организация строительного производства, ППР, ТБП, регламенты — всё это часто отсутствует. Возникает хаос в управлении, который, как ни парадоксально, может сочетаться с хорошим качеством конструкции.
В Арабских Эмиратах ситуация обратная. Администрирование и управление проектами зачастую выстроены на достаточно высоком уровне: процедуры, отчётность, контроль сроков. Но при этом качество конструкций часто оказывается низким. Причина — отсутствие культуры качественного производства работ, отсутствия инженерного педантизма и перфекционизма, к которым привык российский рынок.
Сравнивать эти рынки напрямую некорректно. В обоих случаях подрядчики совершают ошибки, но разного характера.
В России — это ошибки в управлении, администрировании и организации процессов. В ОАЭ — ошибки в качестве исполнения и конструктиве.
Именно поэтому мы и там, и там работаем комплексно: в России усиливаем управленческую часть, в ОАЭ — поднимаем качество строительства, параллельно выстраивая контроль и администрирование. Универсального «показательного» рынка не существует — есть разные модели и разные зоны роста.
— Вы основали сеть технадзора и при этом учите людей быть «сам себе технадзором». Где граница между грамотным заказчиком и профи-надзором?
На что, по вашему опыту, действительно может опираться подготовленный частник с курсом вроде ССТ+, а какие вещи в ИЖС в принципе нельзя отдавать «на самостоятельный контроль» и почему?
Программа «Сам себе технадзор» изначально создавалась как инструмент для частных застройщиков, которые строят хозспособом — без привлечения строительной компании, с помощью отдельных бригад. Задача программы была простой: помочь таким застройщикам избежать ключевых, критичных ошибок на стройке.
В программе были зафиксированы основные точки контроля, которые может применить любой частный застройщик — от домохозяйки до технически грамотного человека. Это позволило тысячам людей избежать ошибок при работе с бригадами, которые часто пользуются некомпетентностью заказчика.
В процессе стало понятно, что на программу начали приходить и сами строители. Для меня это было неожиданно, но логично: многие из них оказывали услуги, не имея чёткого понимания процессов. Так «Сам себе технадзор» фактически стал программой и для застройщиков, и для строителей.
После этого я разделил обучение на два направления. Для частных застройщиков — один набор инструментов контроля, для строителей — другой, более глубокий, связанный с организацией, управлением и технологией строительства. Так появились два формата: «Сам себе технадзор» и «Сам себе технадзор Спец».
Программа значительно повысила уровень частных застройщиков. Люди научились контролировать этапы строительства: фундаменты, геологию, основания, гидроизоляцию, стены, перекрытия, кровли. Я давал конкретные точки контроля на каждый этап — от приёмки основания до теплотехнических расчётов. В результате многие получили качественные дома.
Параллельно вырос и уровень начинающих строителей. Многие из них до этого работали, не понимая, что за чем должно следовать: зачем нужна геология, что такое теплотехнический расчёт, как выстраивается логика строительного процесса. Я внёс эту ясность в начальный уровень отрасли.
Считаю, что программа позволила хотя бы частично повлиять на качество малоэтажного строительства в стране.
Отвечая на вопрос, что нельзя отдавать на самостоятельный контроль. У нас в отрасли есть системная проблема: по Градостроительному кодексу всё, что ниже 20 метров и трёх этажей, можно строить самостоятельно. Я с этим категорически не согласен.
Малоэтажные дома — это такие же ответственные конструкции. Там есть фундаменты, перекрытия, балки, перемычки, кровли, нагрузки, опирания. Всё это напрямую влияет на безопасность людей. Контур дома в малоэтажном строительстве я бы вообще не отдавал на хозспособ.
Считаю, что вся застройка в России, включая малоэтажную, должна вестись по чётким критериям и выполняться профессиональными компаниями. Но поскольку хозспособ сегодня разрешён, необходимо хотя бы минимизировать ошибки частных застройщиков. Эту задачу и решала программа «Сам себе технадзор».
На сегодняшний день программа в прежнем виде не функционирует. Сейчас мы работаем как «Кафедра строительства». Это лицензированное образовательное направление с преподавателями — признанными специалистами, кандидатами наук, профессорами. У нас есть лицензия Минобрнауки, и мы занимаемся системным профессиональным образованием в строительстве.
— Если у человека ограниченный бюджет на дом, какие три решения вы бы категорически запретили удешевлять?
В чем, по-вашему, критические точки необратимых ошибок в ИЖС (основания, конструкции, инженерные системы и т.д.) и как вы объясняете заказчику, что экономия «здесь и сейчас» превращается в многократные потери через 5–10 лет?
На этот вопрос, скорее всего, можно не отвечать, т.к. ваши заказчики, полагаю, имеют не самый ограниченный бюджет. Но если это не так, то буду рад посмотртеть на ответ.
— В первую очередь — геологические изыскания. Геологию нужно не просто заказать, а проанализировать. Именно этому я простым языком учу даже частных застройщиков в программе «Сам себе технадзор».
Самые критические и необратимые ошибки почти всегда связаны с тем, что геология либо не сделана, либо не учтена. И все эти ошибки происходят на этапе фундамента. Фундамент — это та часть дома, где исправить что-то потом либо невозможно, либо крайне дорого.
Вторая ключевая точка — отсутствие теплотехнического расчёта. Это достаточно простая процедура, которая позволяет избежать промерзания, сырости и плесени.
Очень часто застройщики выбирают толщину и состав стены, ориентируясь на советы «дяди Пети», прораба, соседа или знакомого, который «так делал». Но руководствоваться нужно не чужим опытом, а теплотехническим расчётом.
Третья критическая ошибка — отсутствие правильного водоотведения и водопонижения.
Мы живём в условиях сезонного промерзания и пучения грунтов. В Московской области, например, практически все грунты пучинистые. Поэтому дренаж и ливневая система должны быть не формальными, а рабочими. Вода должна отводиться от дома, а не замачивать грунт по периметру фундамента.
Водоотведение и водопонижение должны закладываться уже на этапе возведения основания.
По моему мнению, это три ключевые точки, на которых экономить нельзя даже при ограниченном бюджете.
— На рынке стройконтроля творится хаос: люди, которые прошли курс за 3 дня и получили корочки, принимают дома как «профи». Как можно стандартизировать работу специалистов, чтобы подрядчикам перестали «выкручивать руки»?
Сегодня я называю большинство так называемых «технадзоров» самозванцами.
Причина простая: у них нет профильного образования и нет подтверждённой квалификации.
— Курсы, в том числе официальные, которые сегодня существуют на рынке, не дают полноценной базы. Да, они формально дают основание принимать объекты, но ключевая проблема не в этом.
Важно понимать:
строительный контроль не является проектной организацией,
строительный контроль не является монтажной организацией,
строительный контроль не проверяет расчёты.
Функция строительного контроля — выявлять нарушения нормативно-правовых актов. Конкретных норм, конкретных статей, конкретных пунктов:
СП, постановлений правительства, Градостроительного кодекса, утверждённых проектных решений.
Поэтому наличие именно расчётной компетенции не является критичным. Критично другое — понимание нормативной базы и умение корректно фиксировать нарушения.
Ключевой вопрос — как проверить квалификацию строительного контроля.
Сегодня это сделать практически невозможно.
В России отсутствует государственная аккредитация строительного контроля, особенно в малоэтажном строительстве.
Именно поэтому первым шагом я считаю необходимым введение государственной аккредитации инженеров строительного контроля.
Пока такой системы нет, мы в рамках Кафедры строительства разработали собственный инструмент оценки — систему тестирования квалификации.
Это комплексное тестирование, которое позволяет определить уровень подготовки:
— базовая строительная терминология
— Градостроительный кодекс
— ключевые СП и нормативные документы
— фундаменты и основания
— железобетонные и металлические конструкции
— технология строительного производства
— организация работ
По сути, это минимальная база, дающая право человеку называться строителем и инженером строительного контроля.
Именно эта программа была согласована Минобрнауки как программа повышения квалификации.
На сегодняшний день этот инструмент действует в частном формате на базе Кафедры строительства.
Но системного решения на уровне государства по-прежнему нет.
Если ситуация не изменится, рынок и дальше будет заполняться технадзорами-самозванцами — людьми, которые не солидарны со строителями и работают не на качество, а на конфликт.
Мы регулярно видим ситуации, когда качественно построенные дома, практически без нарушений, становятся объектом давления со стороны технадзора, чья задача — «что-нибудь найти», снизить цену, создать основание для иска, или заработать на конфликте.
Таких специалистов на рынке быть не должно.
Я убеждён: отрасль должна работать в единой системе ценностей —
ценностей профессиональной солидарности, ответственности и строительного патриотизма.
— Кадровый голод в ИЖС: кого на самом деле не хватает рынку — инженеров, прорабов или образованных заказчиков?
Вы строите целую «Кафедру ИЖС» как систему обучения. Как вы видите идеальную связку «заказчик – технадзор – бригада» через 5 лет и какие компетенции сегодня критически не дотягивают до нормального рынка?
— Термин «ИЖС» для нас сегодня уже не совсем актуален. Мы в целом говорим о строительной отрасли. Да, кафедра изначально рождалась как кафедра ИЖС, но лицензию мы получали уже как Кафедра строительства, и сегодня работаем именно в этом формате.
Кадровый голод существует не только в ИЖС. Он есть в МКД, в промышленном и коммерческом строительстве — везде. Но проблема не в отсутствии специалистов. Проблема в том, что компании не развивают преемственность.
Строительные вузы сегодня переполнены. На потоках учится по 100–150 человек. Я регулярно езжу по России, бываю в вузах, читаю лекции студентам и абитуриентам, говорю с ними о том, как выбирать компанию, как строить карьеру. Специалисты есть.
Но большинство строительных компаний не хотят брать студентов. Им нужен готовый специалист «здесь и сейчас». Появилась потребность — нужно срочно закрыть позицию. Нужен каменщик — берут с рынка. Нужен прораб — ищут на HeadHunter. При этом часто не понимают, кого именно берут, потому что не умеют адекватно оценивать квалификацию.
Это быстрый дофамин: позиция закрыта, задача вроде решена. Но через некоторое время это почти всегда оборачивается проблемами.
Я считаю, что кадрового голода нет. Есть безответственность руководителей, которые не развивают преемственность, не воспитывают специалистов и не выстраивают систему мотивации внутри компаний. Забота о завтрашнем дне компании начинается с подготовки людей сегодня.
В Karbonit мы регулярно берём молодых специалистов после вузов. У нас есть система адаптации, стажировки, наставничества. Мы внедряем ребят в работу, повышаем их квалификацию и таким образом развиваем не только компанию, но и отрасль в целом.
Если говорить о рабочем персонале — да, там есть определённый дефицит. Он во многом связан с оттоком рабочей силы за последние годы. Но здесь решение одно — повышение престижа профессии.
Когда я вижу на своих объектах мастеров и рабочих, которые хорошо экипированы, работают в качественной спецодежде, получают достойную оплату, приезжают на нормальных машинах и чувствуют уважение со стороны работодателя — я понимаю, что профессия будет возвращаться.
Сегодня хорошие монтажники, плотники, рабочие спокойно зарабатывают 250–300 тысяч рублей в месяц. И зачастую — не меньше, чем прорабы.
Я уверен, что в ближайшие годы мы увидим возврат людей в строительную отрасль. Многие временные тренды — доставка, псевдо-айти и прочие — не могут расти бесконечно. А строительство — это фундаментальная отрасль, к которой общество всегда возвращается.
— ИЖС почти не трогают в вопросах качества. Как вы видите «цифровой технадзор будущего?» Что реально можно автоматизировать — чек-листы, фото- и видеоконтроль, нейросетевой анализ дефектов, дроны на объектах? И где, наоборот, живой инженер ещё долго будет незаменим?
— Любая цифровизация начинается не с приложений, чек-листов и «умных» инструментов, а с регламентов. Если сегодня нет нормального объёма проектной документации, если не ведётся достаточный объём исполнительной документации, если отсутствует ППР и не выстроен согласованный документооборот — цифровизировать, по сути, нечего. О чём тогда вообще говорить?
Цифровизация становится актуальной только тогда, когда мы наладим документы и на постоянной основе внедрим необходимый объём проектной и исполнительной документации при реализации проектов. Только после этого можно говорить о каких-то цифровых системах.
Пока мы работаем «на коленке» по архитектурным чертежам, пока большинство подрядчиков строят так, как им удобно, ни о какой цифровизации в малоэтажке и стройконтроле речи быть не может. Чтобы что-то оцифровать, нужно сначала создать базу.
То же самое касается BIM. Хотя бы BIM-проектирование внедрить на постоянке — вот это и будет реальная цифровизация. А никакие «шлемы», которые все друг другу пересылают, где ты «идёшь и сразу видишь косяки», проблему не решат. Всё равно будет ходить инженер и проверять по пунктам, фиксировать нарушения и контролировать выполнение.
Поэтому нам до полноценной цифровизации пока далеко. Давайте сначала научимся нормально вести проектирование, документооборот и администрирование проекта — и только потом оцифровывать.
— Если заглянуть в 2030 год: какой сценарий вы рисуете для российского ИЖС — от худшего к лучшему? Что станет ключевым драйвером — господдержка и ипотека, самоорганизация рынка через профессиональные объединения? Какую роль в этом сценарии вы отводите себе и Karbonit?
— Если заглянуть в горизонт пяти лет, я здесь опираюсь на понятную для нашей страны модель — пятилетки. По сути, вся индустрия у нас всегда развивалась именно так, и мне этот подход близок.
Через пять лет мы, скорее всего, увидим примерно то же, что видели пять лет назад, но на более зрелом уровне. В первую очередь будет расти сознательность потребителя. Заказчик уже начинает понимать, что выбирать подрядчика нужно не по минимальной цене, а по репутации: по реальным кейсам, отзывам, реализованным объектам, а не по условным банковским рейтингам. Постепенно приходит понимание, что там, где дешево, почти всегда есть подвох.
Со стороны подрядчиков происходит тот же процесс. Компании начинают осознавать, что для выживания на рынке необходимо качественно строить, правильно выстраивать диалог с заказчиком, вести документооборот, исполнительную документацию и администрирование проекта. Я сейчас говорю о верхнем сегменте рынка ИЖС — именно он задает вектор развития отрасли.
Если говорить о господдержке и прочих популистских драйверах, о которых сегодня много говорят, я не считаю, что они будут ключевыми именно для ИЖС. Куда важнее — сознательность частного застройщика и ответственность подрядчика. Именно это формирует по-настоящему качественный продукт. При этом нужно признать, что в России уже сегодня есть достаточно качественные дома и поселки, пусть пока точечно.
В перспективе пяти лет я ожидаю формирования более цельной и лаконичной культуры загородной жизни. Очень хочется уйти от хаотичной застройки к понятной градостроительной логике, архитектурным кодам, особенно в исторических и сформированных территориях. Здесь важна не только строительная, но и архитектурная сознательность — в том числе со стороны местных администраций.
Я верю, что отрасль ИЖС придет к реальному регулированию. Нас перестанут воспринимать как «серую зону» и наконец начнут считать полноценной строительной отраслью. Пересмотр критериев «20 метров и 3 этажа» станет ключевым шагом. После этого ИЖС станет более понятным, прозрачным и управляемым рынком без текущего хаоса.
Все проблемы, которые мы сегодня видим — господдержка, странные аккредитации, банкротства, — во многом обусловлены именно этими нормами градостроительного кодекса. Их пересмотр станет настоящим прогрессом.
Рынок уже сегментируется: профессиональные компании постепенно отделяются от шабашников, самостроя и хозспособа. Появляются флагманы, на которых ориентируются другие. Этот процесс будет только усиливаться. Шабашники никуда не денутся — для них останутся бани, беседки, заборы. Но капитальный дом — это ответственная конструкция, и хотя бы его контур должен возводиться строго в соответствии с действующими нормами и требованиями.
Так я вижу будущее отрасли.
Строительство — это не набор лайфхаков и не поле для экспериментов над безопасностью. Это отрасль с чёткой логикой, нормативами и ответственностью за результат. Пока рынок будет мириться с самозванцами, хаотичным управлением и иллюзией контроля, качество останется точечным исключением, а не нормой.
Но изменения уже идут. Растёт осознанность заказчиков, сегментируется рынок, появляются компании и специалисты, для которых инженерия, регламенты и профессиональная солидарность — не пустые слова. Будущее ИЖС — не в дешёвых решениях и громких лозунгах, а в системном подходе, образовании и уважении к профессии. И этот путь, нравится нам или нет, неизбежен.