Детство – это время открытий, когда мир предстает перед нами как чистый лист, а мудрые наставления взрослых воспринимаются с доверием и жаждой знаний. Ребенок, подобно губке, впитывает информацию, полагаясь на тех, кто видит дальше его собственного, еще неопытного кругозора. Но что происходит, когда этот путь познания продолжается во взрослой жизни, и почему некогда открытые уши начинают закрываться для ценных советов?
Лилит повзрослела, но как и детстве делала и делала ошибки. Ведь, жизненный опыт зачастую приносит с собой новые, более сложные испытания. В такие моменты поддержка близких, их мудрые подсказки и помощь могут стать спасительным кругом. Но что, если вокруг Лилит вакуум, что если вся ее жизнь прошла в изоляции?
Часто корни этой проблемы уходят глубоко в детство. Лилит постоянно подавляли, не давали ей права высказаться, быть самостоятельной или ошибаться, что привело к глубокому недоверие к внешним советам. Постоянное ощущение, что ее мнение неважно, а ее ошибки недопустимы, все это привело к тому, что во взрослой жизни Лилит инстинктивно отвергает любую попытку наставления.
История Лилит, отвергнутой даже собственной семьей, ярко иллюстрирует последствия такой изоляции. Ее непреклонное поведение, отталкивающая манера общения могли привести к тому, что люди перестали протягивать ей руку помощи, отвернулись, оставив ее наедине со своими проблемами. В таком состоянии человек может обозлиться на весь мир, почувствовать собственную никчемность, что, в свою очередь, ведет к саморазрушению. Тревожные и депрессивные состояния, ощущение, что весь мир против, становятся почвой для формирования защитного механизма.
В попытке справиться с этим внутренним хаосом, Лилит убеждала и убеждала себя, что все вокруг неправы, кроме неё самой. Здесь вступает в игру полярность: либо человек остается при своем мнении, либо идет напролом, стремясь доказать свою правоту. Это стремление "залезть повыше", занять "более высокий выступ в скале" в стае, становится самоцелью. Лилит казалось, что если она не настоит на своем, она проиграла, её опять, как и в детстве принизят. В пылу такой борьбы забывается первоначальная искра спора, на первый план выходит желание подавить другого, показать его неправоту, заставить его "сидеть на одном уровне и не выпячивать себя".
Люди, которым приходилось невольно общаться с Лилит, понимали, с какой проблемой могут столкнуться и потому к концу жизни живого общения у Лилит не осталось. В ее поведении стали проявляться признаки психических нарушений. Спорить с таким человеком или пытаться успокоить зачастую бесполезно.